Жизнь цвета радуги. Сборник рассказов

Мои суставы и мышцы напрягались. Боль была адская. Казалось, что он пытается снять не предмет одежды, а мою кожу.

Когда раздавался треск платья – из наших с мужем уст вырывался стон. Мы пыхтели, как паровозы, наверное, час, не меньше.

– Выше, – командовал Семен. – Ужмись! Теперь сползай!

– Не могу больше, – мычала я. – Дай передохнем, и снова начнем!

Наконец, эта пытка закончилась, и я осталась перед Семеном в одном нижнем белье и чулках, вся красная, как помидор, растрепанная, но ужасно счастливая, что с платьем все в порядке, по большому счету!

В этот момент в запертую дверь робко постучал отец и сказал, что истопил баньку для нас.

Я быстро собрала бельишко «на после бани» и полотенца, и мы открыли. Нас встретили ошеломленные взгляды моих родителей. А Павел вышел из-за весьма уже округлившейся Ольги и, молча, пожал руку Семену.

Мой муж первым зашел в парную, а я замешкалась в предбаннике. Мне почему-то вдруг вспомнились слова сестры, что в первый раз после свадьбы мужчинам тоже больно. И с этими мыслями я зашла вслед за Семеном. И тут же мой взгляд уперся в достоинство моего супруга: вспухшее, красное.

– Ой, Семка! – взвизгнула я и, схватив шайку, зачерпнула холодной воды, и окатила ею то, что, по моему мнению, было обожжено.

Муж вдруг подпрыгнул, стукнувшись об потолок, и выскочил в предбанник.

Вот такая эротика!

Ох, и стыдно же мне было после! Когда и с Ольгой, наконец, поговорили, и с Семеном разобрались.

Но сквозь пелену этого стыда невольно прорывался смех.

Я ехала в автобусе и улыбалась. До чего же мы были дикие! И пусть Дашуля моя услышит это от меня. Сядем мы с ней, вечерочком, склоним друг к другу головушки: одна русую, другая седую крашенную, да расскажем все, как на духу, про эту нашу, русскую эротику.

Обязательно поделюсь с внучкой нехитрыми житейскими премудростями. Расскажу – что впереди эротики должна лететь любовь, верность, преданность. И тогда любое незнание, кажущаяся нелепость будет приносить только улыбку.

Геометрика чувств

Если провести параллель счастья с геометрическими фигурами, то для Александры оно было четырехугольным.