Лавровый лист

– О! – вдруг завопил Виталий, тыча вперед.

Под козырьком следующей остановки толпилось несколько ребят в кожаных куртках.

– Смотри, вон еще наши, – заорал Виталик так, что Елена едва не оглохла. – Славик, давай сюда, к нам!

Но неведомый Елене Славик с компанией только бросил спокойный взгляд на проезжающий трамвай и продолжал курить. Трамвай не останавливаясь проследовал мимо, и упакованные в кожу парни плавно отъехали в уличную тьму, едва расцвеченную красными светлячками сигарет.

– Нет, ты видела? – обиделся Виталий, – да ты знаешь, в прошлый раз я этого Славика, как брата, на себе тащил.

А он теперь, ты видела, а?

Ребята пропали за поворотом. Все произошло молча и быстро, слишком быстро, от предыдущей остановки, где зашла Елена, трамвай не прошел и сотни метров, она даже не успела усесться, и теперь, отстранив продолжавшего разоряться Виталика, упала на ближайшее сиденье их дребезжащей колесницы.

Вагончик растроенным ксилофоном дребезжал по брусчатке, Елена устало прикрыла глаза, и Виталий смолк, но даже сквозь сомкнутые веки было ясно, что смолк обиженно.

Но вскоре снова горячо зашептал Елене на ухо:

– Слушай, она же слепая!

– Кто? – та от удивления открыла глаза и уставилась на друга.

– Как кто, вагоновожатая, – Виталик указал вперед.

Спиной к ним, за толстым стеклом, сидели две женщины в синей униформе. Одна, вольно, как кошка раслегшаяся на кресле справа, листала глянцевый журнал, иногда пронзительно вскрикивая непонятными словами на визгливом языке.

Другая, строго, как англичанка времен великой Виктории, восседавшая на жестком водительском месте, недвижно глядела прямо перед собой. Спина ее ощутимо напряглась, когда Виталий снова зашептал:

– Вон, ты смотри, та, что за рулем – она слепая. Видишь? А другая – глухая, она же глухая, слышишь, как она говорит?

Голос его сорвался на визг, когда англичанка медленно, всем телом повернулась к ним. Ее лицо было бледно, а глаза пусты. Управление трамваем она бросила вовсе.

– Ай-яй-яй, – укоризненно произнесла она, покачивая головой, пока трамвай шел вперед, уже без какого бы то ни было ее участия.

Вторая тем временем, похоже, целиком ушла в разглядывание особенно занятной картинки и не обращала внимания ни на свою подругу, ни на траекторию трамвая в сумраке пустынных улиц, ни на пассажиров.

Раздолбанный вагончик катил себе, дребезжа на брусчатке, звякал на поворотах, огибая пустые дома.