Лавровый лист

Но та неожиданная мысль и непонятное торжество в его глазах заставили Елену остановиться.

– Давай, ну, ты, безбилетница, – кондуктор чуть ли не силой выдернул девочку из ее рук и двинулся наружу, бросив через плечо, – дальше сама доедешь. Следующая конечная. Ча-а-о!

Елена побрела за ним, роняя бессмысленное:

– Мне не до конечной, нет, я еще не доделала, не закончила еще. У меня испытания, я отчет не сдала.

Но уши уже заложило звенящим визгом. Навстречу кондуктору, тесня его от начавших открываться дверей, ввалилась пестрая галдящая толпа.

Трамвай вмиг наполнился людьми. Полицейский тащил за руку упирающуюся, орущую цыганку, на них напирали ее подруги по табору, преследуемые полными достоинства людьми с неопределенными знаками отличия. В хвосте процессии радостно подпрыгивал Виталий:

– Поймали кралю!

Елена на мгновение задумалась, от «красивая» или «украла» он произвел эту самую кралю, но вагоне уже стало душно от криков, звездчатых погон, цветастых платков и взаимных обвинений.

Гаишник, пришедший проводить техосмотр, кондуктор, державший на руках ребенка, налоговый инспектор, вахтер и водопроводчик требовали каждый свое, наседая на Елену. Табор звенел монистами, и то ли плясал в трамвайном чаду, то ли рыдал на дюжину голосов. Снова оглушительно завизжала пойманная цыганка. В давке с нее сорвали платок, обнажив короткие жесткие кудряшки, под которыми полыхали угли глаз. Цыганка оказалась совсем молоденькой, похожей на попавшего в западню волчонка.

– Это не та, – сказала Елена.

 – Та была старая, а эта – девчонка. И ребенок не ее.

Цыганка кинула на него обжигающий злостью взгляд и резко выхватила у кондуктора девочку. Малышка тут же перестала плакать, и вместе с ней смолкли все остальные. Трамвай застыл.

– Мамочку почуяла, – выдохнул кто-то.

– Позвольте, – встрял кондуктор. – Это ваш ребенок? Товарищ милиционер, вы у нее документы проверили?

Милиционер козырнул кондуктору как старшему.

– Ваши документы! – повернулся он к девушке.

Та затравленно посмотрела на него и отступила, прижимая к себе ребенка. Малышка залилась счастливым смехом в материнских руках. Цыганки в момент растворились, оставляя девушку одну, исчезли, будто вагон и не был заполнен криками и душными розами. На девушку напирали люди в форме. Она шаг за шагом отступала вглубь, хотя куда скроешься, где спрячешься в вагоне трамвая. Цыганка уперлась спиной в стекло кабинки вагоновожатых.

И те повернулись к ней.