Лавровый лист

Просто Маша приехала намного раньше, и у нее оставалось еще около получаса, чтобы поразмыслить о надвигающемся событии. Впрочем, все это столько раз уже было пересмотрено и передумано, что основные вехи большого пути послушно выпадали одна за другой, стоило слегка потянуть за тонкую нить привычных воспоминаний.

Началась эта история около трех лет назад, когда ей случилось буквально без памяти влюбиться в Н. Это было очень сильное и всепоглощающее чувство, которое мгновенно заполнило всю жизнь Маши, не оставив ей ни миллиметра личного пространства даже в ее собственной голове.

Именно такую любовь она ждала всю свою сознательную жизнь, именно к такой любви она постоянно готовилась, стараясь не отвлекаться на временные отношения с неподходящими мужчинами. А если отношения все-таки завязывались, Маша очень быстро их прекращала. Ведь она была максималисткой и хотела только подлинного чувства, хотела полностью раствориться в любимом человеке, который должен непременно быть личностью действительно выдающейся. И потому всякие полумеры и отдаленные подобия идеала ее никак не устраивали. И вот наконец она встретила Н. и немедленно полюбила его той самой великой любовью, которую все это время так упорно и терпеливо ожидала. Возможно, что Н. вовсе не был воображаемым ею совершенством, но ведь нельзя было обойтись без объекта тому огромному потенциальному чувству, которое Маша лелеяла все эти годы и которому нужна была точка приложения, чтобы в конце концов осуществиться. По крайней мере, Н. был к этому совершенству необыкновенно близок. И конечно, будучи влюбленной с такой силой и страстью, она не обратила внимания на личность самого Н. и особенности его поведения, а ключевую фразу, которую он сказал ей во время первого свидания: «Вообще-то я живу с девушкой, и меня все устраивает», – вовсе пропустила мимо ушей.

Когда первоначальное любовное ослепление немного прояснилось, Маша сама удивилась, насколько обезличивающим в итоге стало это великое чувство.

Вышло так, что реальный человек оказался для нее неважным и даже не совсем нужным. Важнее всего был просто факт наличия Н. в ее жизни. Он выполнял функцию своеобразного зеркала, в котором отражалась Маша, причем это отражение, считала она, было намного лучше оригинала. В сущности, она и любила-то на самом деле не его, а собственную улучшенную копию. И тем не менее, чтобы эта любовь к самой себе реализовалась, ей почему-то был необходим именно этот мужчина.