Оковы судьбы. Клетка для сердца

Щёки зарумянились, когда наткнулась на взгляд наследного принца, а тело бросило в жар. В глазах мужчины полыхало пламя желания, и он даже не пытался скрыть его.

«Да, что за чёрт?!»

Нарина быстро перевела взор на прекрасный сад, и ей показалось, что она попала в сказку. От души улыбнулась, стоило тёплым лучам солнца коснуться кожи, и медленно побрела вперед по мощенной гравием дорожке, оставляя венценосного нахала позади.

– Как здесь красиво… – прошептала, рассматривая разнообразные цветы и декоративные кустарники, подстриженные в виде фигурок животных и птиц.

Работа садовника была настолько хороша, что казалось, ещё мгновение – и они оживут. Стряхнут зеленую листву и скинут оковы вечного сна.

В центре сада находилось огромное дерево, которое клонило свои ветви, изгибая мощный ствол к искусственно созданному водоему. Через него тянулся деревянный мост с резными ограждениями. В пруде плавали чёрные лебеди, скользя по водной глади между лотосами и ряской.

Нарина направилась к высокой, сквозной бордовой беседке.

Ее выгнутые к небу купола украшала искусная резьба, окрашенная в алые и песочно–желтые тона. Внутри на лавке лежал какой–то необычный музыкальный инструмент. Она с трепетом коснулась его, и девичья душа дрогнула, словно струна, отзываясь музыкой. Невольница взглянула на свои ладони, пальчики приятно покалывало. Похоже, раньше она любила играть.

Внезапно на талию легли руки, а к спине прижалось поджарое, напряженное тело, заставив испуганно вскрикнуть.

А Нарина уже и забыла о своём пленителе.

Дернулась в попытке освободиться, но объятья сразу стали жёстче. Мужской подбородок опустился на хрупкое плечо.

– Тише, давай так постоим, – прошептал наследный принц и прикоснулся губами к тонкой шее, затем лизнул кожу языком, будто пробуя на вкус.

Протестующе засопела, этот венценосный наглец напугал до чертиков. Она ему не ручная зверушка или подданная, которой он мог приказывать и распоряжаться, как ему вздумается. Пленница уже хотела выказать всё своё накопленное возмущение, однако его последующие слова заставили передумать.

– Моя мать любила бывать здесь. Сульри приходила сюда после сор с отцом и брала в руки сямисэн*, ища в музыке внутренний покой. А потом её не стало…

Руки мужчины крепче стиснули девичью талию, но невольница подавила крик, не позволив тому сорваться с уст. Её собственное сердце больно кольнуло при упоминании о матери, словно… мысль опять ускользнула.

Сколько боли и горечи прозвучало в словах Ороти.