Оковы судьбы. Клетка для сердца

Седые волосы старца были собраны на затылке, лицо скрывала синяя маска волка. Принц протянул ему кубок, который пылился от коронации до коронации в подлокотнике трона.

Жеода неспешно пошел кругом по залу. И каждый клановец, приглашенные лорд и леди, их наследники надрезали родовыми кинжалами запястья, позволяя небольшому количеству крови стечь в чашу. Когда та наполнилась до краев, глава Верховного совета вернулся к трону.

Миширо вытащил из своих ножен меч Кусанаги (первый символ власти), и подошел к сыну.

Тот, склонив голову, протянул свои ладони, обнажая запястья, и старший Ороти полоснул по ним лезвием. Капли алой крови упали в подставленный жрецом кубок. И раны, и жидкость цвета рубинового вина на пару доли секунды вспыхнули голубым огнём, а затем погасли. Отец лично перевязал бинтами горящие болью запястья своего наследника. Раны, нанесенные «мечом Бога» закроются лишь спустя седмицу.

Жрец, обмакнув перо феникса в собранной крови, принялся рисовать на лице Канана ритуальные руны, означавшие добровольную передачу права на власть.

Затем взял с подноса, что держал слуга, яшмовое ожерелье (второй символ), и одел принцу на шею. Следом Жеода передал ему кубок, опустился перед ним на колено, как и все присутствующие, кроме его отца и выбранной спутницы.

Наследник рода встал и повернулся к трону, устремив бесстрашный твердый взгляд в бронзовое зеркало Ята–но кагами (третий символ), что висело над резной позолоченной спинкой в окружении герба клана – восьмиглавого и восьмихвостого алого дракона.

– Пусть кровь подтвердит Право! – громко провозгласил Принц Крови и отпил из кубка. В мгновение он почувствовал всех виргинов, их мысли потекли сквозь него. Немного посмаковав это ощущение, он поднял ментальные щиты. В воздухе витал дурманящий флер древней магии.

– Да правит Канан–сама, Глава Рода Ямата–но Ороти мудро и справедливо! – воскликнул Жеода. Эти слова означали, что церемония закончилась и коронация состоялась. Все поднялись с колен.

– Да начнется празднество… – произнес правитель, убирая меч Кусанаги в ножны, теперь принадлежащий ему по праву.

Заиграла веселая музыка, и в центр зала вышли гейши. Они плавно и грациозно изгибались, а расписные веера и катаны покорно следовали за движениями их рук. Взмывали в воздух широкие рукава кимоно и вихрем кружились цветы сакуры, опадая и рассыпаясь по полу розовыми лепестками.

Многие посрывали маски, открывая лица, чтобы открыто наблюдать за чарующим танцем.