Задушевный разговор

Она аккуратно взяла непрошеную гостью куском газеты, бросила в печь. Присела на приступок печи и стала ждать супруга. Хотелось узнать, кто был в гостях, пока она лежала в больнице. Эдуард, как всегда, задерживался на работе. Входная дверь крыльца предательски проскрипела, зашевелились ссохшиеся исшарканные половицы, послышались крадущиеся шаги в коридоре, потом открылась дверь в избу. Мужчина, увидев жену, неожиданно остолбенел.

– Где ты был? Зачем иголку в стену воткнул?

На вопросы жены он не стал оправдываться.

Не хотел ничего рассказывать, сославшись на то, что она начала накручивать себе невесть что. Вспомнил, как тёща во время свадьбы нашла чужой нож на столе, а теперь ещё какие-то иголки мерещатся…

Когда тётя Риты позвонила директору совхоза и узнала, что Эдуард ни одной ночной смены не работал, были шокированы все. Прижатый к стене неопровержимыми фактами, Эдуард сознался. Оказалось, что он навещал «даму сердца». Когда начинало темнеть, чтобы тётя Риты не увидела его в окно, он с выключенными фарами тихонечко выезжал за околицу деревни.

И лишь потом давил на газ, мчался в соседнюю деревню. Под утро возвращался, а через час уходил на работу. Рита вспомнила, что любовница была на свадьбе как родственница мужа.

– Подлый… – невольно произнесла измотанная горем женщина.

Мать Риты спустилась с полки, села рядом и тихо, чтобы не разбудить соседа по купе, проговорила:

– Доченька, слышу, что не спишь. Я вот что подумала. Знаешь, я отправляла записки в монастыри.

Один из них находится в Муроме, там поклоняются святым покровителям семейного очага. Может, помощь святых оказала на твоего мужа такую силу?

– Может. Мам, теперь нам с тобой надо думать, как Виталика на ноги поставить. Как хорошо, что ты у меня есть! Ты ведь меня не бросишь? Правда? Мам, мне почему-то кажется, что вся моя семейная жизнь как этот скорый поезд. Осветило в темноте светом мощного прожектора, а я не зажмурилась, подумала, что это настоящая любовь. Но теперь поняла, что просто не на тот поезд села.

С мужем я разведусь, ему «жрица любви» дороже, чем родной сын. Я им шлагбаумом на дороге становиться не б уд у.

Мать крепко обняла дочь. Колёса мелодично стучали: «до-мой, до-мой, до-мой, до-мой». Начиналась новая жизнь. От шепотка проснулся сосед, он слышал весь разговор, спустился вниз. Подтянутый, в военной морской форме, коренастый, черноглазый, курносый солдатик протянул руку:

– Давайте познакомимся! Роман.