Задушевный разговор

Тётя Оля опешила, увидев девчонок, которые наперебой объясняли, что случилось.

– Тише-тише, говоруньи мои! Не все разом, по одной.

– Свет-т-та нет-т-т. В душ-ш-шах Бан-н-н-ник! – лихорадочно стуча зубами, ответила дочь.

– Вот я ему сейчас! – Мать, нервно передёрнув плечами, взяла только что отжатую, прополосканную простыню и погрозила незваному гостю. – Корыта я намыла, так что набирайте горячей воды и отогревайтесь, а я сейчас схожу, разберусь.

– Нет, не надо! – в один голос завизжали девчонки.

– Ну, не бойтесь, меня-то он не тронет, я же своя.

Тётя Оля скинула старые, стоптанные набок, шлёпки, сунула ноги в валенки, накинула пальто и вышла, не выпуская из руки простыню.

* * *

Кочегары увидели в окно, как в лютый мороз одна девица нагишом, в чём мать родила, бежит, за ней – вторая, третья, четвёртая, и остолбенели. Семён Семёныч опомнился первым, посмотрел на гвоздь, где обычно висел ключ, понял, в чём дело, и заторопился в летние души:

– Ишь, стервятники! Чего удумали?!

Напарник не отставал.

Только повернули за угол, смотрят: на крыльце в летние души копошатся их сыновья. Одному шестнадцать, другому четырнадцать лет, а всё, как дети малые, на разные проказы горазды: бывало, летом в огороды соседские залезут клубничкой полакомиться, а тут ещё чище придумали. Отцы отвесили своим отпрыскам подзатыльники и, схватив за шиворот, потащили в кочегарку. Усадив перед собой на стулья, начали допрос.

Гришка, парень, что постарше, сын Семёныча, потёр ушибленное место:

– А чего они заладили: Банник, Банник.

Вот и решили им настоящего Банника показать.

– Вы у нас больше часа назад были. Где прятались? А ключ когда успели умыкнуть? – вопросы сыпались один за другим.

– Да ключ-то мы ещё вчера с гвоздика сняли, когда вы уходили дрова с вагонеток скидывать. Сегодня чуток не рассчитали, рано припёрлись. Пришлось долго в душе сидеть, ждать, пока тётя Дуся вымоется. Мы от мороза аж скукожились все.

– И её напугали? – поднял вверх крепко сжатый кулак Семёныч.

– Да, нет. Тихо сидели, даже не смеялись. Только когда в предбанник ушла, Колька в раздевалку тихонечко пробрался: рубильник-то в раздевалке.

– И где спрятался?

Колька густо покраснел:

– В туалете.

– И что дальше? – хмуро посмотрел в глаза сыну Валерий Александрович.

– Что дальше, что дальше? – шмыгнул носом Колька. – Когда Лиля завизжала, я свет выключил.

– А когда Лиля завизжала? – тряхнул за плечо сына Семён Семёнович.