Люблю и помню

И высох не только асфальт…

Признание

– Признавайся, баба: грешила?

– Нет.

– Грешна?

– Нет.

– Признавайся!

– Признаюсь!

– Значит, грешна?

– Нет.

– А дети откуда?

– Святым духом, батюшка… Святым духом.

– Так много?

– Это еще не много, у других больше.

– А что же ты признаёшься, если не грешна?

– Так, вы ж хотите, чтоб я призналась: как же я могу вам отказать?

– Безотказная ты, о-хо-хо. Ладно, иди с Богом.

__________________________________

…И она ушла. И Бог шёл рядом с ней…

За что?

«За что ты так меня любишь?» – спрашиваешь ты.

«За твою прекрасную душу,» – отвечаю я и ласково поглаживаю тебя по нежно-выпуклой попке.

Мы занимаемся любовью каждый вечер. Мы занимаемся любовью каждое утро. Иногда мы одновременно вздрагиваем во сне, просыпаемся среди ночи, загадочно смотрим друг другу в глаза и опять занимаемся любовью…

Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю. Думаешь, я – представляю? И я не представляю.

Ты есть

Не знаю, где ты сейчас, но, если ты читаешь эти строки, значит, ты меня слышишь.

Пожалуйста, посмотри сейчас в окно. Хотя бы просто взгляни в его сторону. Что там? Рассвет или закат? Ясный день или темная ночь? Или ветер? Или туман? Или дождь идёт? Или снег мелькает? Что бы там ни было, но, пожалуйста, поверь: именно сейчас твоя душа не одинока. Пусть я совсем не знаю тебя, пусть так, но не некто – безликий и абстрактный, а именно я – пишущий тебе эти строки, очень хочу, чтобы вот сейчас, здесь, немедленно, пока ты читаешь мои слова, твоя душа ощутила моё присутствие…

И если там, за окном, солнечно – это я улыбаюсь тебе.

И если там сияет звёздное небо – мы оба глядим на него сейчас. Льют ли дожди, шумят ли ветра, летят ли снега, сияют ли радуги – посмотри же, посмотри в окно!

Чувствуешь, как я радуюсь, как печалюсь вместе с тобой? Пусть я не знаю, где ты, но я чувствую твое присутствие. Спасибо тебе за это… За что? За то, что ты есть…

ЛЮБЛЮ И ПОМНЮ

Люблю и помню

Брат моего отца, дядя Юсиф, был на столько старше остальных братьев, что все их дети называли его не иначе как Юсиф-баба (дедушка Юсиф), хотя он был им, как и мне, дядей, а не дедушкой.

Когда грянула Великая Отечественная война, то дядю Юсифа в армию так и не взяли, всю войну он проработал в колхозе. Колхоз в Уладжалах был хлопководческий, а значит, стратегически очень важный, поскольку хлопок нужен был для изготовления взрывчатки.