Блабериды

– Но погодите: поставив себя выше людей, разве вы не хотите получить над ними столько власти, чтобы, скажем, решить проблему блаберидов… радикальными средствами.

– Да бросьте. Если вы видите в лесу муравейник, неужели вы стремитесь сразу же растоптать его? Блабериды не бесполезны. В них есть смысл, которого они сами не понимают, потому что в системе координат блаберида есть только его личный смысл, стремление к теплу. Блабериды – естественный результат процесса, который происходит и будет происходить, и нет никакой нужды с этим процессом бороться.

К тому же блабериды задавят вас своей массой. Если дует ураганный ветер, вы не боретесь с ним, вы укрываетесь. Вы должны быть хитрее, и всякий раз, находясь в их обществе, вы должны становиться одним из них и не самым значимым. Противопоставление себя чему бы то ни было сковывает сильнее привязанности. Вы не должны быть антисистемной единицей. Антисистемная единица всегда является частью той же системы, с которой борется, потому что они следствия одного процесса. Если хотите свободы, вы должны выйти за рамки и преодолеть даже своё отвращение. Любовь ещё вернётся.

Я некоторое время молчал, не поняв и половины. Ветер обдувал скулы, едко пахла сигара Братерского. Стемнело, и улица зажглась полосой жёлтых огней. Полчище блаберидов под нами стало ленивым.

– Но как мне преодолеть отвращение? – спросил я.

Братерский не ответил. Я увидел, что он смотрит куда-то в сторону. В полумраке под навесом летнего кафе стоял крупный человек в форме.

Мне показалось, они знают друг друга.

Братерский резко затушил сигару, повернулся ко мне – что-то ненормальное было в его взгляде. Он схватил меня за плечо и наотмашь ударил по лицу. Белая манжета сверкнула в воздухе, и в следующий миг кровь прилила к носу, загудело в ушах, будто я оказался внутри колокола. Боль пришла с запозданием, и с ней пришла ярость. Я бросился на Братерского, но чья-то сильная рука обхватила меня за живот, вывернула запястье и потащила назад, прижав к перилам.

Братерский подошёл ближе, вытирая руку платком. Пока я шипел угрозы, прижатый чьим-то массивным телом, Братерский стоял рядом и опять смотрел в свой смартфон.

– Саша, отпусти его, – сказал он, наконец. – Это поразительно.

Я дёрнулся было к ублюдку, но Саша ухватил меня за плечо. Я видел его искоса. Форма охранника была тесна для столь крупного тела. Он наваливался на меня так, что я испугался за свои ребра.

Несколько человек смотрели в нашу сторону.