Блабериды

В нише сидела корректор Людмила Павловна, которую каждый день рожденья кто-нибудь из новых сотрудников поздравлял открыткой с орфографическими ошибками. Утром она вычитывала тексты бесшумно, к концу дня переходила на полушёпот. Со стороны казалось, что Людмила Павловна молится.

Рядом с нишей Людмилы Павловны стояли углом два стола. За первым изредка появлялся Паша-фотограф, который давно – лет пятнадцать назад – служил в ВДВ. Сейчас он был худым, патлатым и косоглазым, но всё равно считался в редакции единственным, кто понимает армию по-настоящему.

Несмотря на свои проблемы со зрением, время от времени ему удавались отличные снимки благодаря умению не замечать любые запреты на съёмку, будь то объявление или полицейский кордон.

Стол рядом, самый захламлённый, сисадмин Олег использовал как склад запчастей. Было подозрение, что изгородь из старых проводов и блоков питания нужна Олегу для маскировки того факта, что его компьютер круглосуточно майнит биткойны.

Когда Алик начал свои метаморфозы, заселение в прозрачный ньюсрум стало испытанием для журналистов.

Неля, стоя посреди зала, напоминающего колл-центр, сказала: «Теперь у всех на виду ньюсрать будем».

Новые столы с хлипкими перегородками казались чужими. Первые дни мы приходили сюда, как в кабинет следователя, не выдавая себя разговорами и не оставляя улик. Но стерильность помещения сохранялась недолго, и сигналом, вероятно, послужила чашка кофе, пролитая Борисом на вновь застеленный ковролин. Скоро на столах появились сувениры, фотографии, перхоть и пятна, громче стали разговоры.

Ньюсрум постепенно стал своим. Теперь даже случайный посетитель видел вывернутое нутро редакции. В первые дни это нутро с гордостью демонстрировали потоку делегаций, которые водил старший Ветлугин.

Мы сидели на огромной линзе ньюсрума и видели, кто чем живёт.

Стол Арины Киржачёвой – самый аккуратный. Рядом с пакетом мюсли сидит плюшевый мишка в сине-белом свитере. Три цветных маркера брошены веером, словно фотограф разложил их перед постановочной съёмкой.

По фотографии мамы Арины можно понять причину её собственной полноты. Подаренную нами на 8 марта открытку с формальными пожеланиями Арина до сих пор держит на виду, чтобы не обидеть нас. На дальней перегородке Арининого стола на цветных листах разными шрифтами напечатаны фразы.

«Мир добрый. Я нужна этому миру такая, как есть».

«Люди хотят любви и заботы».

«Любить кого-то не всегда просто. Кто-то должен делать такую работу.