Блабериды

– Да это, наверное, фонд Зимина раскачивает тему, они же в прошлом году призывали белок не кормить, – сонно сказала Галя. – Они всегда какой-то бред предлагают.

– Нет, Зимин ни при чём, он в Москве сейчас, – ответил Гриша.

– И почему бред? – ерепенилась Неля. – Голуби – крысы с крыльями. В парке все скамейки обосраны. Всё правильно говорят: надо вытеснять их ареал в леса.

– Их хотят травить, – вставила Арина.

– А лучше люди пусть травятся? – фыркала Неля.

Гриша остановил дискуссию:

– Вопрос не в том, что считаем мы.

Вопрос в том, как всё на самом деле. Из того, что я прочитал, голуби действительно представляют большие риски, особенно для детей. Нужно привлекать специалистов, орнитологов, эпидемиологов, делать большой материал. Какие идеи?

У Виктора Петровича был знакомый специалист по редким породам птиц. Арина обещала связаться с ветеринаром Николаем Алябиным. Знакомые медики Нели могли хорошо рассказать про эпидемии, которые возникают от птиц и грызунов.

Пока шёл голубиный спор, на свободной странице ежедневника я рисовал могилу в призрачном лунном свете, размышляя, вывести ли своё имя поверх надгробия. Взгляд скользнул чуть ниже и упёрся в написанную моим почерком надпись «Филино», сделанную, судя по всему, 11 мая.

Зачем я написал слово «Филино» 11 мая? Я помнил некоторые дни своего детства, но события двухнедельной давности слились в неразборчивое ощущение прошлого. Я не помнил ничего про 11 мая.

Надпись «Филино» окружал орнамент каракуль, из которых я разобрал слово «частицы», аббревиатуру РГМ (видимо, «Росгидромет») и сокращение «с.з. ветер».

Я полез на сайт и вспомнил, что 12 мая вышла статья о задымлении городской свалки. В тот день я брал комментарии у чиновников, пожарных и довольно известного в наших краях блогера Ильи Садыкова, которого власти считали провокатором и гринписевцем. В ежедневнике я записал фрагменты его комментария, но кусок про Филино полностью выпал из памяти.

Я заявил на планёрке три вялые темы и после её окончания набрал Садыкова. На мой вопрос о Филино он ответил как-то нехотя:

– Да, в общем, это просто резервный железнодорожный пункт, я уже неоднократно говорил о планах превращения нашей области в радиоактивную свалку, и, пока не для печати, очередная партия высокорадиоактивных отходов была провезена как раз в начале мая.