Сегодня я – Пит Доэрти

И ровно тогда, когда мы понимаем, что наша барабанная перепонка не выдержит, а глаза погрузятся в вечную мутность нерезкого мира, до нашего плеча кто-то дотрагивается тяжёлой рукой, а потом бесшумно, не показав своего лица, уходит, оставив на прощание единственный ответ на наши многочисленные вопросы и каплю холодного пота на затылке.

И, закрывая глаза, всё также крепко держась за обливающий холодом металл фонаря, мы вспоминаем, что каждый новый год переходим дороги в положенных местах, спокойно дожидаемся зеленого света, улыбаемся людям, смеемся над их шутками, никогда не забываем зонт дома, натираем до блеска туфли, ходим в кино с кем-то, кому мы нравимся, не забываем сказать «спасибо» и желаем, прищуривая взгляд спокойной ночи; посещаем с друзьями «самые главные события года», строго, как советует самый глянцевый журнал района, встречаем новых и вроде «очень даже ничего» людей, выпиваем ровно стакан кефира на ночь, кладем деньги на карту до того, как они на ней иссякнут – и у нас даже получается что-то накопить; не забываем позвонить лучшим друзьям и, узнав, как у них дела, искренне сочувствуем их проблемам, выслушав их по обыкновению глупую людскую историю от первого слова до последнего; встаем с будильником и не забываем про завтрак, быстро засыпаем – и вроде ничего уже не снится; поступаем так, как посоветуют; говорим то, что порадует близких; верим и соглашаемся, чтобы всем вокруг было приятно.

А в это время внутри нас беспокойно зарождается крутящее и тянущее чувство тошноты, тянущее нас подол нашего существования. Мы вроде здоровы, но вот чувствуем себя так, как будто нас каждую ночь ломают, а к утру собирают наспех. Эта тошнота каждый вечер возвращается, и мы все время помним, что она – внутри нас, живет своей жизнью и печалится за то, что мы разучились принимать хоть что-то близко к сердцу. За это она притупляет наш слух. Затуманивает наше зрение. Исключает нас из пространства. Оставляет только мысли, страхи и окружение.

И в очередной раз, касаясь блестящей кожей свежекупленных ботинок края бордюра, путаясь в своих спонтанных мыслях, измотав себя проклятой внутренней тошнотой, мы переступаем его, закрыв глаза, на красный свет, не обращая внимания на визг тормозов и выкрики толпы, ровно выдыхаем, улыбаемся себе и, не оглядываясь, наискось переходим дорогу.

Поступки, без которых нам, возможно, жилось бы куда проще. Может быть. Но никто не знает наверняка. Никто не знает, что будет завтра.