Политическое животное

Другая девушка курила, задумчиво выдыхая дым в дождь, а третья старалась привязать пони к металлическому столбику перед воротами. «Вот и пригодились», – подумал я, рассматривая чугунный «бочонок». Мы подошли к границе с дождем и посмотрели через дорогу. Напротив, в такой же подворотне, прятались другие прохожие, а по булыжнику мостовой, вперемежку с пузырями воды, бежали люди. Они прикрывали головы пакетами, сумками, но зонтов ни у кого не было. Я почувствовал, как вибрирует телефон, и подумал, что как-то перегорел с желанием видеть рыжую, но достал трубку – на экране мерцал номер со столичным кодом.

Я сбросил вызов и обнял художницу, а она уже знакомым движением прижалась щекой к моему плечу. Я представил, как показал бы нас в кино: вид сзади, камера отъезжает назад и наверх, фокус переходит на булыжник и пузыри. Так мы и стояли – смотрели на капли, вдыхали свежий воздух и слушали храпенье лошадей, тогда я уже не сомневался, что за этой весной придет лето и ждать осталось недолго.

…Весна подарила нам еще много таких дождей и вечеров с сидром.

Я помогал ей с выставками, она ловила заказы для меня. Я перестал ждать звонка рыжей, да и сам перестал звонить ей. Время от времени к нам заходил пьяный хозяин и рассказывал, что здесь не гостиница и он здесь главный, мы терпеливо выслушивали его и посылали прочь. Художница даже перестала бояться его и один раз обозвала тюленем, после этого он стал еще печальнее, как-то поник и совсем оставил нас в покое. В одну из ее поездок на выставку в столицу я забрал свои вещи и окончательно обустроился в комнате. Заказов к лету становилось меньше, но у меня еще оставались деньги, заработанные на столичном ТВ. Мы купили велосипеды, и каждый день ездили на пляж, и, вообще обленившись, просто перестали работать. Я только иногда доставал «дальномерку», чтоб сделать интересный кадр для себя, а она корпела над очередным изображением собора. Она стала смуглой, подтянутой, начала ходить на какие-то свидания, а я все же иногда вспоминал о рыжей.

…Дождь барабанил по картону фотобумаги и срывал снимки с оконных рам.

Я открыл глаза. Она уехала рано и сейчас выписывала лекарства больным детям, а может быть, просила открыть рот пошире, надавливая чайной ложкой на язык мальчика или девочки. Пора было и мне заняться делом. Вчерашняя встреча с меценатом дала форы надолго, это событие еще надо было отметить с художницей, желательно так, чтоб моя рыжая об этом не узнала – слишком сильно и безосновательно она меня ревновала.