Несбывшееся (сборник)

Им стал четвёртый отряд, которому на вечерней линейке будет вручён сладкий многокилограммовый пирог.

Не заметили, как пролетело время, дети отдохнули, всем хотелось броситься в лагерь, увидеть море и поесть. Уже собрались идти последний отрезок пути до пионерлагеря, как из леса вдруг вышли четверо мужчин, одетых в одинаковые грязно-чёрные фуфайки, стёганые ватные брюки, заправленные в резиновые сапоги. На головах – байковые шапки-ушанки серого цвета, за ремни на поясах заткнуты брезентовые рукавицы.

– Ой, кого мы видим… Какие детки, какие мамки, какие буфера! – начал довольно громко орать и дурачиться один из мужчин, длинный и худущий, фуфайка болталась на нём, как на вешалке.

 – Держите мя, братва, щас упаду от любви, не встану…

– Николай, Степан Петрович, поговорите с ними, – резко сказал Смирнов-старший, обращаясь к физруку и завхозу, – если что, мы рядом, уведём детей в лес и ждём вас.

Николай, высокий, жилистый, тридцатилетний мастер спорта СССР по современному пятиборью, без промедления направился к зэкам.

А то, что это были они, ни у кого не оставалось сомнений. За ним пошли Степан Петрович, вдруг вмиг преобразившийся, напрягший плечи и спину, сжавший ладони в кулаки и Смирнов-младший, Константин. Рядом держались вожатые четвёртого и пятого отрядов – Стаканов и Онучкин, альпинист и лыжник, друзья не разлей вода.

– Предупреждаю, – сказал Николай, подойдя на расстояние в несколько шагов от зэков, – завалю любого, кто ещё раз откроет рот в присутствии детей и женщин! Забудьте дорогу сюда! Это – суверенная территория пионерлагеря…

– Ой, и у вас – лагерь… – продолжал разыгрывать дурочку тот же худощавый заключённый, перевернув шапку ушами к лицу и подвывая на гласных звуках.

 – Щас мя завалят фраера…

Физрук даже не взмахнул рукой, он просто ткнул ладонью куда-то в область живота зэка, и тот буквально переломился, сложился, как штангенциркуль. Бледный, с раздувающимися ноздрями, Николай медленно сказал:

– Кто ещё хочет отдохнуть? Я всё кубло ваше зарою, шавки! А кто спросит, скажите, сюда приехал Витас с Прибалтики…

– Братан, зря ты так, сказал бы, не было бы базара… – заговорил каким-то писклявым голосом мужик низенького росточка, в отличие от других обутый в яловые начищенные сапоги.

 – Мы детей не обижаем. О Витасе я скажу кому надо. Но ты нас обидел… Если за тебя не будут тянуть мазу, мы тебя порешим… – Он щёлкнул пальцами, двое зэков подняли лежавшего без движения кореша, потащили по дороге к станции.