Где лучше?

Словом, Горюнову казалось, что рабочие всячески старались разбесить его. Все шло в таком порядке целую неделю, до тех пор, пока не открылось на варницах соленошение. К этому времени редкий холостой рабочий не знал о пороке Лизаветы Ульяновой, а знали все об этом от Марьи Оглоблиной.

Явились на промысла женщины, по обыкновению явились и мужчины, для того чтобы или пошалить, или самим попасть в работу с женщинами. Все голосили о семействе Ульяновых, и теперь было меньше спора о том, чтобы мужчины не работали с женщинами, потому что каждой хотелось узнать дело во всей подробности и выслушать мнение мужчин – и затем поругать мужчин за нанесенное женскому полу оскорбление.

Говоры шли разные по этому делу.

– Я давно замечала, што Лиза беременна, да молчала, – потому не мое дело.

– Потому, мол, сама беременна.

– Сука, дак и сука и есть!..

– Не правду, што ли, говорю! Скрывать-то, матушка, нечего. Ты знаешь пословицу: отец да мать не знают, а весь мир знает. Вот што! А вот это надо рассудить, што Лизка теперь?

– Не видать ее.

– Стыдно.

– Ну, она не такая!

– Слышала? Заводской Гришка за нее сватался!

– Слышала, да што-то он, говорят, все здесь живет. Должно быть, как узнал в чем дело, и на попятный.

– Смотрите, бабы и девки: заводского Гришку Горюнова в компанью не принимать.

– Тебе не надо, не принимай.

– Отсох бы у те язык-то. Говорят, Гришка этот зубаревскому примеру последовал!

– Сама первая, смотри, не бросься ему на шею.

– Слава богу, еще в рассудке.

– Вас слушать надо уши зажавши. Правду говорит пословица: две бабы – рынок, а три – так ярмонка.

– Известно: много голку, да мало толку!..

– Не суй перста в рот, – пожалуй, откусишь… А вы вот што скажите, умные головы: дело ли это – обмануть девку?

– Что ж такое! Мы пример с бар берем. Коли бара обманывают, нам и подавно можно.

– Не слушайте его, дурака. От него никогда не дождешься доброго слова.

– Зачем не дождаться. Кричать-то только не для чего: известно, немного попето, да навек надето.

– Хорошо. Теперь ты скажи: не обидно ли девке, если ее обманывают?

– А как же мужья-то умирают?

– Што с дураком и говорить!.. Осел, так осел и есть. Ты бы то подумал: што бы ты сказал, если бы твоя дочь родила?

– Я бы ее взашей!

– То-то и есть, чужое страхом огорожено; в чужих руках ломоть велик… Ох, вы! Ну, не мужское ли это дело – пристать за баб? Ведь вы с начальством-то хороводитесь, а не бабы.