Пять пьес

Мало ли что приходится делать! Жизнь взяток требует. Только и всего.

Ратисов. Андрей Яковлевич клевещет на себя. Он делает добро инстинктивно. Он хочет, сам не сознавая того, отслужить свой долг пред обществом, которое его возвысило.

Ревизанов. Долг!.. Отслужить!..

Верховский. Вы смеетесь?

Ревизанов. Нет. Я только нахожу эти слова неестественными. Зачем человек будет служить обществу, если он в состоянии заставить общество служить ему? К чему обязываться чувством долга, когда имеешь достаточно смелости, чтобы покоряться лишь голосу своей страсти?

Верховский.

Ревизанов. Сорок четыре

Верховский. Мне пятьдесят шесть… Странно. Разница не так уж велика… а, – извините меня! – я не понимаю вас, мы словно говорим на разных языках.

Ревизанов. Да, так оно и есть. Я говорю на язык природы, а вы на язык культуры. Вы толкуете о господстве долга, а я о господстве страсти. Вы стоите на исторической, условной точке зрения, а я на абсолютной истин. Вам нравится, чтобы ваша личность исчезала в обществе; я напрягаю все силы, чтобы, наоборот, поставить свою волю выше общей.

Синев(издали). Вот как!

Ревизанов. Вы что-то сказали?

Синев. Простите, пожалуйста, но вы мне напомнили… впрочем, неудобно рассказывать: не совсем ловкое сближение…

Ревизанов. Не стесняйтесь.

Синев. Я уже слышал вашу фразу недавно, на допросе одного интеллигентного… убийцы с целью грабежа. Он, между прочим, тоже определял преступление, как попытку выделить свою личную волю из воли общей, поставить свое я выше общества.

Ревизанов. Да, в сознательном преступлении есть этот оттенок.

Верховский. И преступление обычная дорога к вашему излюбленному царству страсти.

Ревизанов. Бывает.

Верховский. Хорошая дорога, скажете?

Ревизанов. По крайней мере, хоть куда-нибудь приводит.

Верховский. Помилуйте! да если все станут так думать и жить… что же это будет? Ведь в такой компании люди пожрут друг друга.

Ревизанов. Что же? Горе побежденным….

Входят Людмила Александровна и Сердецкий.

Синев. Все это прекрасно, Андрей Яковлевич теории можно разводить всякие, и, пока ваше царство страсти остается в мире, так сказать, умозрительном, нам, обыкновенным смертным, можно с грехом пополам жить на свете. Но скверно, что из теоретической? области то и дело проскальзывают фантомы в действительную жизнь.

Ревизанов. А вы их ловите и отправляйте в места не столь и столь отдаленные.