Столик на троих

Рушились только верхние строения, вертикальная шахта герметично перекрывалась на нужной глубине, но сохранялись боковые тоннели, выходившие на поверхности в 1–2 километрах отсюда за горами в различных местах. Он снова повторил попытку установить связь. Нужно ждать, сигнал отправлен – в этом он был абсолютно уверен. Просто нужно ждать!..

Прошел еще час. В комнате отдыха все те же вчерашние круассаны, шоколад, холодный чай, что-то еще. Нужно поддерживать себя, пока оставалась какая-то надежда.

Пока есть надежда – есть смысл.

– Какая гадость запивать круассан виски!.. А закусывать виски круассаном еще хуже…

Вдруг подумал: – Еще вчера кто-то выпекал эти сладкие булочки, потом их развозили по окрестностям, люди ели их на завтрак, запивали утренним кофе, разговаривали, собирались беспечно провести выходной день, сходить на футбол, поехать в горы, погулять по окрестностям или просто побыть дома с семьей…

– Почему его объект не был взорван?… Он не был закончен, о нем знали, его имели в виду, но по логике противника недостроенный объект использовать не станут.

Значит, решили, что он «незаселен» и неопасен.

Он беспомощно сидел за компьютером и размышлял:

– Кто поймет стратегов, нажимающих на «кнопки»? Кто поймет террористов, похитивших и запустивших чертовы бомбы? Их родные, матери, сестры, их дети уже мертвы. Как понять этих людей?

В детстве ему незнакомо было слово террорист. Это понятие для него появилось позже – к концу столетия, когда газеты и телевидение начали смаковать подробности; корреспонденты, пробираясь тайными тропами в логово «борцов за справедливость», демонстрировать на весь мир заявления их лидеров, показывая в новостях казни, изуродованные конечности, взорванные небоскребы и прочую атрибутику этого кошмара.

Как-то раз в голову пришла одна простая мысль. Он, далекий от политики человек, сделал для себя простое открытие: если СМИ всех государств объединяться и на год, хотя бы на месяц, перестанут передавать всю эту дрянь, терроризм исчезнет навсегда. Но, где свобода слова и информации? Наивно? По-детски – глупо? Но ведь – навсегда! И он знал, что совершенно прав. Это информационная война, а информационный голод уничтожит проблему. Глас, вопиющий в пустыне! Театр без зрителя. Некому аплодировать и некому покупать билеты – это главное! Но где война – там деньги! Значит кому-то это нужно. Кто-то оплачивает это шоу.