Базар житейской суеты. Часть 4

Рингвудъ) выб?гаетъ на сцену съ шестью тазами, и одинъ изъ нихъ ставитъ передъ лордомъ Скримсомъ. Леди Скримсъ даетъ толчокъ своей болонк?, и та испускаетъ жалобный визгъ. Потомъ она приставляетъ платокъ къ лицу, и д?лаетъ видъ, что уходитъ въ каюту. Звуки оркестра достигаютъ до неистоваго волненiя, и третiй слогъ приведенъ къ концу.

Зат?мъ посл?довалъ небольшой балетъ «Le Rossignol», доставившiй въ т? дни блестящую изв?стность господамъ Монтегю и Нобле. Мистеръ Уагтъ перснесъ этого «Соловья» на англiйскую сцену въ вид? опернаго балета, къ которому онъ, какъ искусный стихотворецъ, приклеилъ изящные стихи.

Актеры выступили во французскихъ костюмахъ. Лордъ Саутдаунъ превратился теперь въ хромую и брюзгливую старуху, вооруженную клюкою.

За сценой послышались мелодическiя трели, выходившiя изъ маленькой живописной хижинки, покрытой цв?тами.

– Филомела! Филомела! кричитъ старуха,

Филомела выходитъ. Дружныя рукоплесканiя встр?чаютъ ее въ зал?. Это опять мистриссъ Родонъ Кроли, напудренная и въ мушкахъ, какъ очаровательн?йшая маркиза въ мiр?.

Она см?ется, поетъ, и выпархивая на авансцену со всею невинностью театральной юности, восхитительно раскланивается передъ публикой. Мать спрашиваетъ.

– Отчего ты, дитя мое, все см?ешься и поешь?

Филомела поетъ:

«Роза на моемъ балкон? всю зиму безъ листьевъ стояла, утреннiй воздухъ вдыхая, и тоскливо дожидаясь весны. Отчего же теперь цв?тетъ моя роза, и благовонный запахъ исходитъ изъ ея устъ? Оттого, мама, что весеннее солнце восходитъ, и птички громко поютъ, порхая по небесной лазури.

«Соловей молчалъ между обнаженными кустами, и уныло прислушивался къ завыванiямъ зимняго в?тра, но громко соловьиная трель раздается теперь по зеленой рощ?, и слышенъ его голосъ въ тиши ночной. Отчего же вдругъ такъ весело зап?лъ голосистый соловей? Оттого, милая мама, что взошло весеннее солнце, и листья зазелен?ли на деревьяхъ.

«Всему своя очередь, мама: птицамъ п?ть, розамъ цв?сти и отцв?тать, солнцу всходить к заходить.

Лучь весенняго солнца пробудилъ жизнь и веселье въ моемъ сердц?: вотъ отчего, милая мама, я засм?ялась и зап?ла».

Въ промежуткахъ между стансами этой п?сни, милая мама съ густыми и длинными усами, едва прикрытыми ея старушечьимъ чепцомъ, обнаруживала казалось самое н?жное влеченiе къ своей р?звой дочк?, и не разъ стрмилась прижать ея къ своему материнскому сердцу. Симпатизирующая публика встр?чала эти ласки съ громкимъ хохотомъ и оглушительными одобренiями.