Базар житейской суеты. Часть 2

– Вы челов?къ военный, сударь мой, прододжалъ Джонъ Седли, спрашиваю васъ, Виль Доббинъ, какой прозорливый дипломатъ могъ, незадолго передъ этимъ, предвид?ть внезапное возвращенiе этого неугомоннаго Корсиканца съ острова Эльбы? В?дь вотъ въ прошломъ году, сэръ, вид?ли мы собственными глазами Храмъ Согласiя, и были у насъ празднества, фейерверки, и китайскiй мостъ въ Сен-Джемскомъ парк?… ну, кто бы могъ подумать въ ту пору, что миръ еще не прочно утвержденъ во вс?хъ европейскихъ столицахъ? Спрашиваю васъ, Вилльямъ, могъ ли я воображать, что проведутъ меня какъ дурака съ завязанными глазами? Вы думаете, что я не понимаю этихъ штукъ? Какъ не такъ! Австрiйцы нарочно выпустили Бонапарта, чтобы подорвать нашъ кредитъ, понизить фонды и раззорить въ конецъ англiйское государство.

Вотъ почему я и попалъ въ лабетъ, Вилльямъ Доббинъ. Вотъ почему мое имя и внесено въ газеты какъ несостоятельнаго должника. Какъ же иначе, сэръ? В?дь я долженъ былъ пов?рить. Взгляните сюда. Посмотрите на эти бумаги. Съ перваго марта фонды начали постепенно возвышаться, и потомъ – вдругъ все пошло къ чорту. Не будь тутъ злонам?ренныхъ обмановъ, этому Корсиканцу никогда бы не вырваться съ Эльбы. Чего смотр?лъ англiйскiй коммиссаръ, желалъ бы я знать?

Старикъ б?сновался больше и больше, и лобъ его наморщился страшн?йшимъ образомъ, когда онъ принялся сжатымъ кулакомъ барабанить по своимъ бумагамъ.

Капитанъ Доббинъ сп?шилъ успокоить его какъ могъ:

– Скоро мы опять прогонимъ этого Бонапарта, сэръ. Герцогъ уже въ Бельгiи, сэръ, и мы со дня на день ожидаемъ приказа выступить въ походъ.

– Не давайте ему ни милости, ни пощады, скрутите его по рукамъ и по ногамъ, сударь мой, зарев?лъ Джонъ Седля, я бы и самъ не прочь стать подъ вашими знаменами… но я уже старикъ… и разорилъ меня въ конецъ этотъ Корсиканецъ… да и не онъ одинъ… есть, сударь мой, и въ нашей сторон? прiятели… были они въ свое время огол?лыми нищими… я вывелъ ихъ въ люди, и разъ?зжаютъ они въ щегольскихъ каретахъ, а я, вотъ, сударь мой, хожу п?шкомъ, прибавилъ несчастный старикъ прерывающимся голосомъ.

Доббинъ приведенъ былъ въ трогательное умиленiе при взгляд? на этого, н?когда великодушнаго и добраго негоцiанта, истомленнаго теперь своими несчастiями и вспышками безсильнаго старческаго гн?ва.