Базар житейской суеты. Часть 2

(Помнишь ли ты, Эмми, какъ Джозефъ любезничалъ тогда съ твоей подругой?) Брильянты и красное дерево, мой ангелъ! Подумай, какой очаровательный контрастъ съ ея б?лыми перьями въ шелковичныхъ курчавыхъ волосахъ! Серьги на ней то же что канделябры, и ты, право, могла бы поставить на нихъ св?чи. Но можетъ-быть всего зам?чательн?е желтый атласный шлейфъ, который тащился за ея платьемъ, какъ хвостъ какой-нибудь кометы.

– Сколько ей л?тъ? спросила Эммв, слушавшая съ напряженнымъ вниманiемъ болтовню своего жениха.

– Черная принцесса только-что вышла изъ школы; но я думаю, ей ужь чуть ли не стукнуло около двадцати трехъ л?тъ. И какимъ она почеркомъ пишетъ, еслибъ ты вид?ла? Вс? письма за нее обыкновенно пишетъ мистриссъ полковница Гаггистаунъ; но случается, въ минуту откровенности, она и сама принимается за перья. Сестрицы мои, на этихъ дняхъ, получили отъ нея собственноручную записку, гд? столько же грамматическихъ ошибокъ, сколько словъ.

– У насъ въ пансiон? тоже была мулатка, которой никакъ не могли растолковать грамматическiя правила, зам?тила Амелiя, припомнившая одну изъ своихъ подругъ въ благородной академiи миссъ Пинкертонъ, – она жила на хл?бахъ у самой содержательницы.

– Какъ ее звали? спросилъ Осборнъ.

– Миссъ Шварцъ.

– Ну? такъ это она и есть. Отецъ ея, н?мецкiи жидъ, торговалъ неграми въ Ост-Индiи и нажилъ мильйоны. Онъ умеръ въ прошломъ году, и миссъ Пинкертонъ довершила воспитанiе его дочери.

Она бренчитъ на фортепьяно, поетъ дв?, три п?сни, и съ гр?хомъ пополамъ ум?етъ напачкать безграмотную записку подъ диктовку мистриссъ Гаггистаунъ. Дженни и Мери уже изгораздились полюбить ее какъ сестру.

– О, если бы он? меня удостоили такой любви! сказала Эмми съ глубокимъ вздохомъ, – он? всегда были холодны ко мн?.

– Дитя! надобно им?ть по крайней м?р? дв?сти тысячь фунтовъ, чтобъ заслужить благосклонное вниманiе моихъ сестрицъ, возразилъ Джорджъ трагическимъ тономъ, – ужь такъ он? воспитаны, и черствая ихъ натура неспособна къ безкорыстнымъ чувствамъ.

Подумаешь, что все наше общество состоитъ изъ золотыхъ и серебряныхъ слитковъ. Мы живемъ банкирами и толстыми тузами изъ Сити; каждый, говоря съ тобою, гордо позваниваетъ своими гинеями въ карман?, какъ-будто самъ чортъ ему не братъ. Вижу какъ сейчасъ вс?къ этихъ ословъ.