Базар житейской суеты. Часть 2

– Боже мой, Боже мой! воскликнула она, что-то будетъ теперь съ б?дной Эмми!

Отецъ забылъ про б?дную Эзгаи. Она лежала въ своей спальн? съ открытыми глазами, и сонъ б?жалъ далеко отъ ея взолнованной души. Въ родительскомъ дом?, среди друзей, въ обществ? матери и отца, она была одна. Многiе ли станутъ безъ разбора говорить о тайнахъ своего сердца? Кто согласится быть откровеннымъ тамъ, гд? нельзя разсчитывать на взаимную симпатiю, гд? даже не могутъ и понять насъ окружающiя особы? И такъ, миссъ Амелiя Седли жила отшельницей подъ родительскою кровлей, и некому ей было вв?рить своей задушевной тайны.

Не было у ней искренняго друга именно тогда, когда всего бол?е былъ для нея нуженъ искреннiй другъ. Она не могла разсказывать старушк?-матери о своихъ опасенiяхъ и заботахъ; будущiя золовки чуждались ее съ каждымъ днемъ больше и больше. И были у ней такiя злов?щiя предчувствiя, сомн?нiя и опасенiя; въ которыхъ она не могла признаться даже самой себ?; хотя они уже давно томили и терзали ея душу.

Ея сердце продолжало жить в?рой и надеждой, что Джорджъ Осборнъ еще достоинъ ея, еще в?ренъ своей нев?ст?, хотя разсудокъ громко уб?ждалъ ее въ противномъ. Какъ часто она говорила и писала ему, не получая въ отв?тъ ни одного разумнаго слова! Его эгоизмъ и равнодушiе становились слишкомъ очевидны, даже для глазъ осл?пленныхъ любовью. Кому же несчастная страдалица вв?ритъ исторiю своей ежедневной пытки и борьбы? Самъ ея герой понималъ ее, можетъ-быть, только вполовину, если не меньше.

Она не хот?ла и не см?ла признаться себ? самой, что челов?къ, котораго она полюбила, стоитъ гораздо ниже ея, и что она слишкомъ поторопилась вручить ему свое сердце. Миссъ Амелiя была слишкомъ скромна, н?жна, слишкомъ дов?рчива, слова, слишкомъ женщина для того, чтобъ по произволу изм?нять об?ты, разъ навсегда произнесенные ея сердцемъ.

Такъ проходила затворническая жизнь миссъ Амелiи Седли, когда, въ март? м?сяц?, тысяча-восемьсотъ-пятнадцатаго года, Наполеонъ Бонапарте высадился при Каннахъ, и вся Европа забарабанила тревогу, и фонды упали на лондонской бирж?, и старикъ Джонъ Седли разорился.

Мы не нам?рены идти за почтеннымъ негоцiантомъ черезъ вс? мытарства, которымъ онъ долженъ былъ подвергаться на пути къ окончательному разоренiю. Его огласили на королевской бирж? – онъ не явился; векселя его были предъявлены, и банкрутство сд?лалось формальнымъ. Движимое и недвижимое им?нiе на Россель-Сквер? подвергнули аресту и продали съ молотка.