Пустая Земля. Трофей его сердца

Офицер отвернула голову и зажмурилась в глубоком стыде.

Нет! Это не она сейчас стонет и отдается врагу. Вовсе нет! Это тело предало её!! Это тело, а не она сама, предала Картера…

Орудие чужеземца оказалось несколько крупнее человеческого, и с этим возникли трудности, но поступательными движениями мужчине всё же удалось протолкнуться на полную. Карг брал желаемое яростно, даже не задумываясь, что причиняет напором боль, выходил и входил до упора вновь и вновь, заполняя Жанну собой. Та терпела, ловила урывки слабого удовольствия, когда мужчина иногда прикусывал груди или входил глубоко, и наконец Жанну вскоре захлестнула долгожданная истома, перекрыв боль.

Следом зарычал и мужчина, извергнув семя, как и обещал.

Успокоив судорожное дыхание, карг освободил Жанну. Грузно выдохнул, помолчал, рассматривая распластанную под ним воительницу, цыкнул досадливо.

– Вот видишь, я всё равно получил своё по праву сильнейшего. А теперь с войском пойду вырезать вашу так называемую передовую, – довольно хмыкнул, заметив, как поверженная добыча дёрнулась.

 – Смирись и отдыхай. Сбежать всё равно не удастся, отныне тебя будут охранять.

Чужеземец встал, укрыл обессиленную Жанну всеми имеющимися здесь одеялами и вышел прочь – выполнять обозначенное.

Жанна горько усмехнулась: какой сбежать? Да она не только встать, но и пошевелиться не может от жуткой слабости и ощутимой боли внизу живота! Кое-как умудрилась дотянуться до влажных бедер, поднесла ладонь к лицу: как и думала – кровь.

Всё-таки порвал.

Какой бы сильной ни казалась женщина, она всё равно останется слабой перед могучим мужчиной. Кто знал, что ей овладеет враг? Жестокая ирония судьбы. С такими весёлыми мыслями измученная Жанна провалилась во тьму.

Глава 2

Кто живет борьбою с врагом, тот заинтересован в том, чтобы враг сохранил жизнь. Ф. Ницше

Весёлый детский смех многогранным эхом отскакивал от скал горного ущелья, вспугивая дремлющих на сухих ветвях деревьев птиц.

Маленькая девочка приблизительно пяти-шести лет, зажав в руках длинный красный шарф, размахивала им, как крыльями, со смехом бегая и кружась под мерно опадающие с серых небес хлопья снега. За ней поспевала мама, всё норовила поправить сползающую с русой головки вязаную шапку в тон шарфа.

– Я как птица! Смотри, мама, я птица! – щебетала девочка, ловко уворачиваясь от заботливых рук и нарезая круги вокруг родителей.

– Тина, да оставь ты её.