Два Ивана, или Страсть к тяжбам

Глава V

Две сестры

Всем известно, что в послеобеденное время желудок, наполняя себя пищею, разливает по каждому составу тела человеческого какую-то лень и непреодолимую наклонность к дремоте, даже к бездействию. Чем же от сих супостатов избавляются люди? Англичане – пуншем, французы – шампанским, немцы – глейнтвейном, а малороссияне – варенухою.[5 - В изданной мною книжке под названием «Аристион» объяснено, из чего составляется сей напиток.]

Когда ланиты у панов покраснели как маков цвет и табачный дым заклубился вокруг каждого, то женщины, девицы и дети удалились в противную сторону сада лакомиться вишнями, сливами, клубникою и малиною, а остались одни друзья с возрастными сыновьями, из числа коих Никанор и Коронат, яко философы, пособляли отцам своим и друзьям их осушивать корчаги

(#litres_trial_promo) с напитком и распространять круги табачные.

Когда у всех собеседников сердца разнежились, то Никанор воззвал:

– Батюшка! скажи, пожалуй, кто те две прелестные девушки в полосатых платьях, которые упали на руки жены Харитоновой, когда сей людоед поразил тебя дубиною по макуше?

У пана Ивана старшего наморщилось чело; он возвел глаза на небо, потом на сына Никанора и спросил, не делая точного вопроса:

– Прелестные девицы? И эти ведьмы могли показаться ему прелестными! О Никанор! о сын мой первородный! если осмелишься впредь произнести в доме моем ненавистные имена: Харитона, жены его Анфизы, сына Власа и дочерей Раисы и Лидии, то прошу мой дом считать чужим.

Я один с другом моим Иваном, оказавшим незадолго пред сим удальство свое противу чаяния, и с помощию сына его Короната стану продолжать тяжбу и надеюсь доказать, что плюнуть кому б то ни было в лицо есть нечто совсем другое, чем быть поражену от него дубиною по лбу.

– Итак, батюшка! – вступил в речь Коронат, – Лидиею называется младшая сестра? Ах! какое прекрасное, пленительное имя!

– И ты туда же? – вскричал Иван младший. – Разве не слышал ты, что они дочери Харитоновы?

– Разве между кустами крапивы не растет фиялка? – сказал вспыльчиво Никанор, и отец отвечал:

– Конечно, растет; но попытайся сорвать ее, ан больно обожжешь руку.

Оставим лишние вздоры; вы оба, наши дети, люди ученые, а потому и умные.

Через два дня ярмарка окончится, настанут дни судебные; вы оба и весь народ были свидетелями бесчестия, нам оказанного, и потому надеемся, что найдем в вас достойных сыновей, способных участвовать в наших позываньях.