Два Ивана, или Страсть к тяжбам

– Если бы негодные кролики твоего брата, Коронат, – сказала Лидия со вздохом, – не поели отпрысков молодых деревьев в саду нашем и не опустошили огорода, сего бы не было; мы жили бы на своих хуторах и, может статься, были бы счастливее!

– Без сомнения, счастливее, – вступил, в речь Никанор, – но что мешает нам употребить все силы к прекращению сей ссоры?

Тут достигли они ворот дома Харитонова. Прелестные девицы подняли передники, и щеголи почтительно опустили в них свои ноши. Естественно, что при сем случае нельзя было рукам их не столкнуться, и как молодые шляхтичи, так и милые сопутницы их вздрогнули, как не вздрагивали – первые, когда в Полтавской семинарии клали их на скамейки, дабы некоторого рода орудиями внушить им более охоты к просвещению; а последние, когда мощные длани грозного родителя расплетали черные их косы, дабы, когда они стоят в церкви, менее заглядывались на молодых шляхтичей.

Несколько мгновений все четверо стояли неподвижно в безмолвии. Наконец Никанор, как и следует старшему рыцарю, первый спросил с нежностию:

– Часто ли ходите вы на баштан?[7 - Сим именем называется место, где исключительно сажают дыни и арбузы.

]

– Каждый вечер, – отвечала Раиса, потупив взоры.

– Так мы каждый вечер будем дожидаться вас у плетневой калитки, – воскликнул студент.

– А если кто проведает?

– Кого понесет нелегкая в поздний вечер на чужой баштан, когда у всякого есть свой?

– А если кто-либо из родных вздумает проводить нас?

– Разве мы слепы?

– Ну, как хотите!

Тут расстались наши влюбленные.

Влюбленные? так проворно? Я отвечаю, что тот, кто теперь меня о сем спрашивает, верно еще влюблен не был: любовь – спросите у всех опытных – можно уподобить пороху. Хотя б его была превеликая куча, кинь в нее самую малую искру, и в один миг все вспыхнет. Сверх того, надобно сказать правду, что Никанор и Коронат из всех молодых шляхтичей, в селе Горбылях отличавшихся, были самые статные, самые видные и самые отважные, а к тому ж барыша – ученые, хотя, правда, иногда бывает, что последнее достоинство в глазах девушек много унижает цену первых.

В умах иных и мужчин человек ученый есть нечто странное, даже ужасное.

Итак, мои влюбленные шляхтичи, идучи домой, не умолкали в похвалах своим возлюбленным.

– Ах! – восклицал Никанор, – как прелестна, как разумна Раиса!

– Не менее того прелестна и разумна Лидия, – говорил Коронат, тяжко вздыхая.