Она будет счастлива

 – Да! покол?нiе нашей молодежи жалкое; но разв? мы виноваты въ томъ, что судьб? угодно было выбросить насъ не прежде и не посл?, а именно теперь? Мы составляемь собою переходъ отъ нев?жества къ истинному просв?щенiю, отъ животности къ высокому познанiю самихъ себя, отъ тьмы къ св?ту. Вы жили въ перiод? младенчества, мы живемъ въ перiод? д?тства: вотъ разница между вами и нами! Въ насъ уже проявилось сознанiе, въ насъ уже есть порывы къ ученiю, жажда къ познанiю – конечно, это уже шагъ впередъ; но мы, д?ти, воображаемъ о себ? гораздо бол?е и желанiе см?шиваемъ съ исполненiемъ.

Вотъ откуда должно вывесть тысячи неизб?жно см?шныхъ сторонъ нашихъ. Мы между безд?льемъ и д?ломъ, въ в?чномъ колебанiи между т?мъ и другимъ. Я стою за крайности, гг.; разум?ется, крайности лучше; но отъ насъ ли зависитъ выборъ?

– Я не доискиваюсь причинъ вашей нелюбезности, гг.,– продолжалъ Св?тлицкiй, – но говорю только, что есть, что вижу, что мн? кажется; говорю потому, что принимаю во вс?хъ васъ участiе. Вы черезъ себя теряете все въ обществ?, вы выпускаете изъ рукъ собственное счастiе.

Я знаю одну прелестную женщину, одну изъ т?хъ женщинъ, при появленiи которыхъ слышится въ гостиныхъ говоръ восторга и шип?нiе зависти, женщину съ ангельскою душою и съ огненнымъ сердцемъ, которая очень неравнодушна къ одному изъ сидящихъ зд?сь съ нами за столомъ.

Св?тлицкiй обозр?лъ вс?хъ и улыбнулся.

Любопытство выразилось на вс?хъ лицахъ. Лица юношей обратились къ пожилому челов?ку съ вопросительными взглядами. Каждый принималъ слова его на свой счетъ, каждый былъ въ ту минуту и горд?е, и самодоволыi?е.

Фантазiи каждаго стали прихотлив?е разыгрываться, воспаляемыя виномъ. Вино заставляло в?рить и дов?рять, вино сорвало ц?пи съ воображенiя и пустило его рыскать по вол?.

– Кто этотъ счастливецъ? – Скажите, кто изъ насъ? пусть ея имя будетъ тайной! – Закладую сто противъ одного, что это или я или графъ В?рскiй! – За здоровье счастлив?йшаго изъ насъ! – За здоровье прекрасной незнакомки!

Наконецъ крики слились въ одинъ нестройный гулъ…

– О! въ эту минуту я отдамъ жизнь! – воскликнулъ Горинъ, – ц?лую жизнь съ безконечною ц?пью наслажденiй за одинъ поц?луй любви, за одно пожатiе страсти! Скажите мн?.

что есть женщина, которая любитъ меня, и я окачу васъ шампанскимъ!

Этотъ возгласъ потерялся въ шум? раздвигавшихся стульевъ.

Н?которые встали изъ-за стола и разлеглись на диваны, которые тянулись вдоль ст?нъ. Табачный дымъ, разстилаясь по комнат?, задергивалъ туманомъ эту картину.