Бичо-Джан

Пуская дым из длинного тонкого турецкого чубука, он тихо разговаривал с Кико, успевшим уже переодеться в свой повседневный костюм.

– Ну, соколенок, завтра с восходом солнца ты отправишься в горный замок. Ты рад этому? – спрашивал князь Павле сына.

Кико улыбнулся, сверкнув своими белыми, как сахар, зубами.

– Конечно, рад, отец.

– А ты будешь вести себя разумно, не будешь отдаляться от замка, не станешь скакать на диких конях над безднами – словом, будешь беречь себя?

– Я постараюсь, отец, – отвечал Кико, сознавая всю трудность подобного обещания.

Ах, как они мечтали с Шушей носиться по горным тропам!

– Отец… – нерешительно начал Кико, и глаза его заискрились мольбой, – а если кони не будут слишком дики, а горные тропинки будут не чересчур круты и узки, ведь мы с Шушей можем немножко поноситься в ущельях? А?

И мальчик лукаво прищурился.

Квязь Павле засмеялся и потрепал сына по черной головке. Он был против того, чтобы расточать ласки и нежности сыну: «Кико не девочка, и не годится приучать его к бабьим нежностям», – часто говорил князь.

Но это не мешало ему горячо и сильно любить своего единственного сынишку, лучшее сокровище, которое он имел на земле. Перед двухнедельной разлукой князь Павле разрешил себе некоторую вольность: он положил руку на головку мальчика и любуясь смотрел на смуглое личико сына. «Весь в мать! Только глаза иные… глаза князей Тавадзе, синие, как наше кахетинское небо, – думал князь. – О Гемма, как грустно, что ты не видишь нашего бичо-джана… Зачем ты так рано покинула нас!» Но тут князь Павле точно опомнился сразу: «Не надо, чтобы дети замечали признаки малодушия у старших», – сказал он мысленно сам себе и тут же, шутливо взъерошив черные кудри Кико, весело сказал:

– Я думаю, что моему соколенку не надо говорить об осторожности, которую необходимо соблюдать в горах.

Мой Кико благоразумен, чтобы не беречься, не правда ли? И от замка он не станет отъезжать далеко. Ты мне это обещаешь, Кико?

– Да, отец.

– Помни, мой соколенок, что наш замок в горах – это не Алазанская долина, где ты находишься в полной безопасности и где каждый встречный знает тебя. Горы кишат барантачами (грабителями), и хотя наш замок – самое недоступное место для них, но его окрестности не вполне надежны. Я не уеду спокойно, соколенок, если ты не дашь мне слова не удаляться от ворот без стражников; и то только в дневную пору, когда вполне безопасно, ты будешь покидать нашу крепость.