Свободные дни

Возвысив голос, он крикнул ещё раз, – тогда послышался где-то топот детских ножек, и тонкий голос Коли, среднего сынишки, закричал:

– Дарья, иди, тебя папа зовёт!

– Коля! – крикнул Пётр Иванович. Коля явился; это был худенький человечек, лет шести от роду. Плечи у него были острые, грудь узенькая, лицо бледное и серые глазёнки – нервны.

Он остановился у стола против папы, окинул его быстрым, любопытным взглядом, потом взял молочник со стола, сунул в него нос и разочарованно вздохнул.

– Ну, что ж ты не поздравляешь меня с добрым утром? – спросил его отец.

– Сегодня не праздник, – ответил Коля, отрицательно мотнув головой. Петр Иванович понял, что хотел сказать мальчик, – дети видели его по утрам только в праздники, и вот поэтому Коля не считал себя обязанным поздравлять отца с добрым утром и в будни. Пётр Иванович объяснил ему, что он неправ. Тогда Коля выдвинул ещё аргумент.

– Я наказан, – сказал он, хмуря бровки.

– За что? – осведомился Пётр Иванович.

– За то, что Володька отколотил меня, – сообщил Коля.

– Этого не может быть, это ты говоришь неправду…

– Нет, правду, – возразил Коля на уверенный тон отца и, схватившись ручонками за край стола, поехал под стол, скользя ногами по полу. За ним поехала со стола скатерть, прихваченная его пальцами, загремела посуда. Пётр Иванович вскочил и, удерживая скатерть, громко крикнул:

– Ах ты… оставь!

Но Коля уже треснулся затылком о пол, вскочил на ноги и, обеими руками потирая голову, смотрел под стол, очевидно, соображая, как всё это случилось с ним.

Пётр Иванович читал ему нотацию, размахивая рукой над его головёнкой, а в дверях стояла Дарья и сочувственно кивала головой.

– Такие они озорные… – начала она, улучив момент, когда Пётр Иванович сделал паузу.

– Оставь! Где барыня?

– У нижних стояльцев… Володя с Колей подрались с ихним-то мальцом, ну, барыня и пошли…

– Уходи… мне ничего не надо… – сухо прервал барин её доклад. Дарья обиделась, повернулась, заворчала и пошла, громко шлёпая по полу какой-то допотопной обувью.

Пётр Иванович обернулся к сыну. Тот исследовал пальцем внутренность молочника и испуганно бросил его на стол, когда отец громко крикнул:

– Колька! Кто тебе позволил?

В то же время Пётр Иванович думал про себя, что жена довольно-таки плохо воспитывает детей и что нужно будет поговорить с ней по этому поводу. А Коля, растерянный и испуганный, засунул палец в рот и стал пробираться к двери.