Рассказы для выздоравливающих

Не касаясь его литературных достоинств, мы не можем просто его напечатать вследствие размера.

Какая-то внутренняя борьба отразилась на лице посетительницы. Она встала и решительно сказала:

– Ну, хорошо! В таком случае печатайте без гонорара.

– Сударыня! Дело не в гонораре. За все то, что напечатано, мы платим… Но ваша… эта вещь… просто не подходит.

Лицо ее исказилось ужасом, и на глазах выдавилась пара слезинок.

– Господин редактор! Ради бога… умоляю вас – напечатайте.

Вы увидите, какой это будет иметь успех. В Ряжске этот номер журнала прямо-таки расхватают…

– Но уверяю вас, что нам это безразлично… Для журнала, обслуживающего Россию, эфемерный успех в Ряжске…

– Вот что… Я подписываюсь на ваш журнал на целый год! Могу даже сейчас внести деньги… А?

– Я не знаю, как мне уверить вас, что это нам безразлично, что это не имеет для нас никакого значения…

– Не имеет значения? Ну, а если я, скажем, покупаю у вас сразу сто номеров журнала с этими стихами…

– Да черт возьми! – злобно сказал я.

 – При чем тут сто номеров, когда у нас десятки тысяч идут каждую неделю! Можете вы понять или не можете, что просто ваши стихи не нужны. Хоть вы тысячу номеров купите, хоть все издание! И ответьте вы мне: почему вы так хотите всучить их нам? Кому, в конце концов, интересен ваш Голоротов, который чем-то вас там обидел и которому вы хотите насолить?

Дама утерла слезы, с достоинством взглянула на меня и сказала:

– Я не насолить хочу, а стремлюсь к тому, чтобы негодяй хоть каким-нибудь образом понес заслуженное наказание… Суд с ним, конечно, ничего поделать не может.

Пусть хоть печать. Приехала, стратилась…

– А знаете что? Напечатайте это в ряжской газете… – посоветовал я.

– О, там-то уж наверно не напечатают. Побоятся… Нет, я уж прямо ехала к вам. Была уверена, и вдруг!.. А? Приехала, стратилась…

Она призадумалась, притихла. Потом положила свою руку на мою и попросила:

– Разве вот что: вы их немного сократите, а? Там можно будет выбросить то место, где сказано о его проделке с дровами для городской столовой.

И еще насчет его поступка с бонной. Вот это место:

Все тихо спит. Не спит жена.

Лишь тихо крадется она.

И, видя мужа своего

У бонны в комнате, стыдит его…

– Нет, – решительно сказал я. – Тут уж сокращать не стоит. Все стихотворение не подходит.