Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Да ты зач?мъ собственно прi?халъ?

– Ахъ, тоже поговоримъ посл?, – до ушей покрасн?въ, сказалъ Левинъ.

– Ну, хорошо. Такъ вотъ что, – сказалъ Мишута, – я бы позвалъ къ себ?, но жена у?хала къ своимъ об?дать. Но завтра прi?зжай вечеромъ къ тещ?. Они по старому[355 -

Зачеркнуто: живутъ у Николы Явленнаго и] по четвергамъ принимаютъ.

А нынче вотъ что. Да. Если ты хочешь ихъ вид?ть, он? нав?рно нынче въ Зоологическомъ саду отъ 4 до 5. Кити на конькахъ катается. Ты по?зжай туда, а я за?ду и вм?ст? куда нибудь об?дать.

– Прекрасно.

– Ну, до свиданья.

– Мое почтенье, – весьма низко и сухо кланяясь, обратился[356 - Зач.: Ордынцевъ] Ленинъ къ[357 - Зач.

: Борисову] Никитину и Шпандовскому съ т?мъ дерзкимъ, крайне учтивымъ тономъ, который показываетъ, что я васъ знать не хочу, но прощаюсь съ вами потому, что, хотя я противъ своей воли познакомился съ вами, я благовоспитанный челов?къ.

– Смотри же ты, в?дь я знаю, забудешь или вдругъ у?дешь въ деревню, – см?ясь прокричалъ князь Мишута.

– Н?тъ, в?рно.

– Очень странный господинъ, – сказалъ[358 - Зач.: Борисовъ] Шпандовскiй, когда[359 - Зач.: Ордынцевъ] Ленинъ вышелъ.[360 - Зач.: – А какой красавецъ– Да, очень]

– Да,[361 - Зач.: это новый типъ молодыхъ людей,] но золотое сердце,[362 - Зач.

: это д?тская невинность и честность, – подтвердилъ Алабинъ.] – сказалъ Князь Мишута. – И представьте, ему 29—30 л?тъ, онъ какъ красная д?вушка,[363 - Зач.: вина не пьетъ, не куритъ, никакимъ страстямъ не предается,] да, да, какъ красная д?вушка, a вм?ст? съ т?мъ полонъ жизни.

– Неужели?

<– Да вотъ, говорятъ, жениховъ въ Москв? н?тъ: св?жъ, уменъ, образованъ и тысячъ 15 доходу; только немножко, – онъ помахалъ пальцами передъ собой.[364 - Зач.: вслухъ выражая продолженiе своей мысли объ <Ордынцев?> Ленине.]

Степанъ Аркадьичъ думалъ именно о томъ, что давно ужъ онъ зам?чалъ, какъ Ордынцеву нравилась его свояченица Кити Щербацкая, и что краска, бросившаяся ему въ лицо, когда онъ спросилъ о ней, не показываетъ ли то, что онъ теперь прi?халъ въ Москву съ нам?ренiемъ сд?лать предложенiе, чего давно ждали ужъ вс? въ семь? Щербацкихъ. «Хорошо бы было, – думалъ Степанъ Аркадьичъ, – и Долли этаго желаетъ, и, можетъ быть, если бы это случилось, подъ веселую руку и я бы помирился съ ней. Да и славная партiя. И нельзя ли у него занять. Ахъ, непрiятно! У прiятелей, которыхъ я люблю, не люблю занимать, потому что не отдашь и тогда испортишь дружбу».