Только женщины

– И это все? – спросила миссис Гослинг.

– Нет. Дальше он пишет: «Не могу дать вам адреса, так как, сейчас еду в Берлин, но побываю у вас лично в первый же день приезда. В Восточной Европе сейчас не безопасно. В Москве было уже несколько случаев заболевания новой моровой язвой, но власти всячески замалчивают это и не позволяют об этом писать в газетах. Искренно ваш, Джаспер Трэйль».

– Еще чего выдумал! Надеюсь, не возьмете же вы его теперь платным жильцом? – сказала Бланш.

Гослинг и жена его задумчиво переглянулись.

– Положим… – начал было Гослинг.

– Он может занести заразу, – подсказала миссис Гослинг.

– Ну, этого бояться нечего, но жильцов-то нам теперь не нужно. Пять лет назад, когда я еще не был заведующим…

– Ну, разумеется, папаша. Что сказали бы соседи, если бы узнали, что мы опять сдаем комнаты?

– Я сам об этом думал. Но, все же, пусть зайдет, так просто, в гости. Тут дурного нет.

– Конечно, – поддержала миссис Гослинг, – хотя я все же нахожу, что ему следовало написать об этом мне.

– Я вам говорю: он с пунктиком, – повторила Бланш.

Гослинг покачал головой. – Ну, это вы напрасно. Он малый с головой.

– А что, девочки, не пора ли бай-бай? – спросила мать, откладывая свое штопанье.

Гослинг опять зевнул, потянулся и грузно поднялся с кресла. – Я, по крайней мере, не прочь. – Он опять зевнул и пошел обходить дом, как всегда делал это перед сном.

Вернувшись в гостиную, он поцеловал дочерей, и они вместе с матерью пошли наверх.

Гослинг заботливо вытащил из огня наиболее крупные куски угля и пригреб их к решетке, свернул коврик, лежавший у камина, убедился, что окно заперто на задвижку, погасил лампу и последовал за своим «бабьем».

– Курьезная история с этой новой эпидемией, – говорил он, раздеваясь, жене. – По-видимому, одни только мужчины заболевают ей.

– Ну, в Англию ее не пустят.

– Не пустят-то не пустят – это само собой разумеется, но, все-таки, курьезно – почему же это женщины ею не заражаются?

Совершенно так же, как Гослинг, судило и огромное большинство населения Англии.

Он ничего не боялся, потому что глубоко верил в энергию и бдительность правительства и в то, что оно располагает огромными ресурсами для предотвращения эпидемии. Чего же бояться? Заботиться о таких вещах – дело правительства, а если оно не знает своего дела, на то есть письмо в газеты. Уж газеты заставят властей выполнить свой долг.