Из «Свистка»

Во-вторых, его, неуклонно проводившего идею четкого политического размежевания даже внутри оппозиционного лагеря, не могло не отвращать «общее дело», базирующееся на понятиях, в принятии которых «сходятся люди всех партий и направлений: г. Кавелин с… С. Шевыревым…. г. Чернышевский с Ф. Булгариным… и пр. и пр.» (VII, 333).].

Не оценил он Розенгейма,

Растопчину он осмеял[35 - «Обличительные» мотивы ряда произведений М. П. Розенгейма и Е. П. Ростопчиной давали повод многим читателям видеть в них акты гражданской смелости.

В критическом фельетоне «Стихотворения Михаила Розенгейма» (наст. изд., т. 1) Добролюбов показал сугубо «благонамеренный» смысл подобного обличительства, произрастающего «под сенью могучего трона». Салонный, светский характер творчества Ростопчиной подчеркивался в рецензиях Чернышевского на два тома ее «Стихотворений» (Совр., 1856, № 3, 10) и Добролюбова на ее роман «У пристани» (Совр, 1857, № 10).],

На все возвышенное клейма

Какой-то пошлости он клал.

Весь наш прогресс, всю нашу гласность.

Гром обличительных статей,

И публицистов наших страстность,

И даже самый «Атеней» —

Все жертвой грубого глумленья

Соделал желчный этот бес,

Бес отрицанья, бес сомненья[36 - Перефразировка стиха «Дух отрицанья, дух сомненья» из стихотворения Пушкина «Ангел» (1827).],

Бес, отвергающий прогресс.

    Конрад Лилиеншвагер

Письмо из провинции

Чей шепот в душу проникает?

Кто говорит мне: «веселись!»?

Так спрашиваю я себя с некоторого времени чуть не каждый день – и вот по какому случаю.

С каждой почтой получаю я из столиц (преимущественно из Москвы) газеты и журналы, и в каждом их нумере меня поражает какой-то таинственный голос, рассказывающий какую-нибудь из мелких житейских неприятностей и с видимым удовольствием прибавляющий, что «пришла наконец благодатная, радостная, желанная и т. д. пора, когда подобные неприятности можно рассказывать во всеуслышание». Под рассказом обыкновенно подписан какой-нибудь зет или икс, а чаще и ничего не подписано; местность не обозначена; к кому голос относится, неизвестно.

Я долго ломал себе голову, чтобы узнать, о чем хлопочут восторженные рассказчики, и наконец остановился на предположении, которое на первый раз может вам показаться странным, но которое не лишено своей доли правдоподобия. Я полагаю, что все безыменные известия в ваших газетах сочиняет один какой-нибудь шалун, желающий подурачить вас, господ редакторов.