Рабочий Шевырев

Студент невольно взглянул в ее белые, полуслепые глаза, хотел что-то сказать, но промолчал, а когда старуха ушла, постучал в дверь и крикнул:

– Эй, сосед, не хотите ли чайку на новоселье? А?

– С удовольствием, – ответил резкий голос.

– Так пожалуйте сюда.

Студент уселся за стол, налил два стакана жидкого чая, придвинул сахар и повернулся к двери.

Вошел невысокий, тонкий и очень белокурый молодой человек, у которого был такой странный вид, точно он все время нарочно выпрямлялся и подымал голову.

– Николай Шевырев, – с жесткой отчетливостью сказал он.

– Аладьев, – ответил хозяин, улыбаясь и пожимая руку гостя.

Жал он по-мужицки: грубовато, радушно и дольше, чем следует. И вообще, по сутулой могучей спине, опущенным плечам, длинным громадным рукам и длинноносому иконописному профилю с жидкой бородкой и волосами в кружок, он был похож на простого псковского или новгородского парня плотника. Говорил глуховатым басом, таким положительным, что невольно приходило в голову, будто он и думает басом.

– Что ж, садитесь, будем чай пить и разговоры разговаривать, – добродушно сказал он.

Шевырев сел, двигаясь отчетливо и быстро, но все сохраняя прямой, недоступный вид. Серые с металлическим оттенком глаза его смотрели холодно и непроницаемо. В нем не было и тени того смущенного любопытства, которое овладеет самыми развязными людьми в комнате человека, которого видят первый раз. И Аладьев, глядя на него, подумал, что этот Шевырев ни при каких обстоятельствах не изменит себе, тому чему-то особенному, что сидит в глубине его замкнутой души.

«Парень любопытный!» – подумал он.

– А вы что, приезжий?

– Я только сегодня приехал из Гельсингфорса.

– А где же ваши вещи?

– Вещей у меня никаких нет. Так… подушка, одеяло, несколько книг.

При последнем слове Аладьев особенно внимательно и ласково посмотрел на гостя.

– А… Если это не секрет… чем, собственно, вы занимаетесь?

– Не секрет… Я – рабочий, токарь по металлу, приехал искать работы по случаю закрытия завода.

– Значит, безработный?

– Да, – ответил Шевырев, и какая-то особенная струна прозвучала в его голосе.

– Много народа сидит без работы, – с участием заметил Аладьев, – трудно вам теперь?

– Нам трудно всегда, – равнодушно возразил Шевырев, – а скоро будет трудно и тем, кому теперь легко, – прибавил он с оттенком угрозы.

Аладьев посмотрел на него с любопытством.

«Эге-ге! – подумал он обстоятельно.