Катарские летописи. Книга первая. Сказ о Литаэль

Тот упал, продолжая извиваться, но это был танец предсмертных конвульсий, в луже собственной крови, который спустя мгновение затих.

Магический огонь, от которого не таял снег, погас. И разум вернулся к Вульфгару и Рогнару. Они лежали рядом, не в силах произнести не слова или шевельнуться, лишь тяжело дышали. Но оба варвара понимали, что не хотели этой битвы.

– Отнесите моих братьев в покои. И лечите. Поставьте их на ноги, я проверю лично! – Скомандовал Владимир и раненых воинов унесли.

К вождю племени медведя подошел его соратник.

– Все силы кущ против нас! – выругался он. – Когда империя узнает, что мы убили их посланника, вряд ли они притормозят наступления с диких земель.

– Да. – Почесал русую бороду Владимир. – Все силы кущ против нас. Наши войны, что остались на границах, сдержат натиск. Как только Вульфгар и Рогнар встанут на ноги, поведут виновника на суд в имперскую столицу. А вы примкнёте к самаду тундры.

– Что ты хочешь? – Растерялся соратник Владимира. – Тебя казнят! Хасатбравиль наречет тебя изменником на весь Хасат.

– Вероятно. А может и нет. – День был жаркий, на удивление, для севера Хасата и Владимир вытер поношенной тряпкой, стекающий пот с лысой головы и лица.

– Но придётся пройти и кущи и пустоши. – Продолжал его обеспокоенный соплеменник.

Владимир усмехнулся.

– А как по твоему становятся героями? Если братья вернуться из империи, выберите вождя. – Владимир вздохнул. – И прошу, мирно, путём голосования, что ли. Мы же все северяне. Все братья.

глава 2. Попутчики

Солнце светило над Катарой. В эльфийских лесах, под сенью листвы, резвились животные и пели птички.

В тундре вели свой промысел Варвары.

Но под горой, в искусственном освещении, беспощадно трудились дворфы и гномы. Постоянно добывая блестящий мифрил, из залежей в основании и недрах скалы.

Король, Фунтик Ярый Клич, восседал в тронном зале, принимая монаха из Хасатбравиля.

– Ба. Империи все мало! Послушай монах мои ребята и так доставляют в города больше мифрила, чем какой-нибудь другой народ свои дары.

– Я понимаю твоего негодования, добрый дворф. – Монах покорно склонил голову и сложил кулак об ладонь. – Но империя нуждается в драконьем стекле. Оружием из другого материала сложнее убивать нежить. Я сердись на меня, я всего лишь передаю что мне велено. Прошу, не думай дурного о мне.

– Да, да.