От сессии до сессии

Ремонтировали сверху вниз. Так что до конца экзаменов до второго этажа еще бы не добрались. Но грохот стоял до позднего вечера. Многоопытным студиозом смотреть на новичков было забавно. Вроде как забавные зверушки, такие наивные и любопытные. Не знали элементарных вещей. Так школьники смотрят на детсадовцев, которые копошатся на детской площадке. Смеются над ними. Им даже в голову не приходят, что совсем недавно они были такими же. Но в детстве год – другой все равно, что десятилетие для зрелых людей.

Абитуриенты были разные.

У одних был такой вид, что всякое желание общаться с ними пропадало. Может быть, они уже видели себя докторами наук и нобелевскими лауреатами. Пытались заигрывать с девчонками. Симпатичными. Им такое внимание льстило. Но таких было две – три. И они, как-то быстро исчезли. А те, что продолжали сдавать экзамены, какие-то серые.

Вот Миша сразу привлек. Не обратить на него внимание было нельзя. Есть такие люди, которые у всех вызывают интерес.

Он был несуразный донельзя. Словно он только что вышел из джунглей.

Угловатый. Худой. Ходил он как-то нелепо, то и дело подпрыгивая или внезапно останавливаясь.

Что-то гениальное приходило ему в голову.

Он был курнос, с толстыми губами. Рот его был постоянно приоткрыт, как у ребенка. Широко распахнутые глаза. Так, наверно, должны смотреть земляне на инопланетян. И наоборот. Получалось, что все люди были для него инопланетянами, так непохожими на него. Вроде как всё он видел впервые: вас в замызганной робе, холл, где лежали мешки с цементом и стояли ящики с банками краски, суровых вахтеров бабушек и дедушек, которые сразу почувствовали в нем родственную душу.

Каждый раз он останавливался и что-нибудь спрашивал. Чаще всего нелепое. Или что вы тут делаете? А если в раствор больше добавить цемента, он лучше становится или хуже? Его пытались подкалывать, разыгрывать. Спрашивали, беседовал ли с ним полковник госбезопасности.

Вскоре это неблагодарное занятие забросили даже записные шутники. Какой интерес разыгрывать ребенка?

Когда он заходил в общагу, те, кто был в холле, бросали работу, ожидая очередного рассказа.

– Как, Миша, сдал?

Одно мишино плечо опускалось, другое поднималось. Он радостно оглядывал собравшихся. Губы его начинали шевелиться, а затем, растягивая слоги, одни произнося высоким тоном, другие на пониженном, он отвечал:

– Нууу… даааа… так получилось! Вооот! Сдал, в общем-то. Неожиданно как-то получилось.

Кто-то улыбается, кто-то покатывается со смеху.