От сессии до сессии

С тоской поглядели на одежду. Хорошо африканцам. Прикрылся набедренной повязкой и шуруй, куда ноги несут. Они завидовали сельским мальчишкам. Есть всё же счастливые люди. Почему же они так несчастны? В этом была какая-то мировая несправедливость. Обидно!

Миша взял штаны.

– Это… Миш… Запиши еще одно!

Миша насторожился. Положил себе записную книжку на колени. Сидел он по-турецки, поджав ноги под себя.

– Спочетнулся.

– Спочетнулся? – переспросил Миша. – Что за фигня? Хотя красивое слово. Это тоже пацаны?

– Ну… Не важно.

Спочетнуться – чуточку запнуться, но не упасть. «Он не заметил сучка и спочетнулся».

– Откуда ты его взял?

– Оттуда? Откуда? От верблюда. Ты записал или нет? Федор Суховеев, 42 года. Ну, и название деревни.

– Так откуда оттуда?

– Из головы.

– Так это же… Ты это чего? Так же нельзя! Мы же наукой занимаемся, а не художественным творчеством.

Тут со стороны ребятни раздался крик:

– Витька! Ну, чо ты?

Они повернули головы. Кричали из реки мальчишке, который был на берегу.

На нем были черные сатиновые трусы.

– Я спочетнулся тут.

Мишины красивые восточные глаза стали еще больше. Он с обожанием посмотрел на товарища.

– Ты гений! – воскликнул он.

Если бы сейчас из реки вынырнул кит, они удивились бы меньше. Что это было? Провидение?

– Ты гений! – раз за разом повторял Миша.

Толю всегда смущала лесть, даже когда он считал ее вполне заслуженной. Скромный человек. Улыбнулся солнцу, речке и мягкой травке.

– Работаем, Миша! Отдохнули, пора и честь знать.

Когда сделаем дело, тогда и загуляем смело. Отхлянить – выздороветь. «После долгой хвори отхлянил и понемножку стал выходить из дому». Эээ… Милидора Васильева, шестьдесят восемь лет.

– Дальше!

– Ты пишешь быстрей, чем я соображаю. Не гони лошадей! Успеем! Время еще есть.

– Давай искупаемся, чтобы лучше соображалось!

Они с радостным воем нырнули. Миша бухнулся пузом, поднял целый водопад. Вынырнул счастливый. Ребятишки наблюдали за ними. Чего это дядьки разрезвились, как дети.

Пьяные, наверно. Взрослые, когда выпьют, ведут себя по-детски.

Искупались. Выбрались на берег. Работа пошла живее. Через час Мишина записная книжка украсились десятком добротных словес. Скажут Зине, что переписали, а черновик выбросили.

– У нас одни глаголы, – привередничал Миша. – Надо бы разбавить другими частями речи.

Толя пообещал исправить.

– Пиши: окочень. Что-либо замерзшее. Ндрав, то есть нрав. Ну, и ндрав у твоей кумы.