Разрешаю любить или все еще будет

 – Я недоумевал, ведь мне приходилось делать те же самые задания, что и ей – я успевал, а она отчего-то нет.

Женя здесь был не причем. Поведение Наташи Кустиной изменилось после одного случая на уроке. Молодой учитель физики Михаил Потапович вызвал девушку к доске и почти весь урок уделил только ей. Она, тогда, заметив его странное отношение к себе, стояла красная, пытаясь ответить на вопрос неожиданно ставший трудным.

Я рвался девушке помочь, тянул руку: мне хотелось перенести внимание на себя, но все было напрасно.

Кустина – после того самого урока стала другой. Сейчас, я точно знаю, она заинтересовалась учителем. Михаил Потапович элегантный подтянутый красивый молодой мужчина принялся назначать ей встречи не у нас в селе, а где-то в городе, подальше от любопытных глаз. В то время такие отношения не поощрялись. Она, ведь была несовершеннолетней.

Я, долгое время, ничего не знал о Кустиной и о молодом учителе Михаиле Потаповиче. Правда, даже если бы мне и было что-то известно, – это положение бы не изменило.

По осени всегда нужны были руки: взрослые не успевали убирать урожай и нас школьников старших классов, едва только мы начинали учиться – отрывали от занятий и направляли на уборку картофеля, свеклы, хмеля.

Хмель – культура для колхоза была новая. Он плетями вился по проводам, забираясь высоко в небо. В его зарослях было хорошо прятаться и любезничать с девчонками. К тому же, в пору созревания, хмель пьянил и как-то особенно действовал на нас.

Многим из моих одноклассников нравилось это время. Я тоже любил его и работал с удовольствием.

Однажды, в один из теплых осенних дней мы убирали хмель, и я оказался рядом с Наташей и несколько в стороне от своих одноклассников. Кустина, срывая в корзину шишки хмеля, спросила у меня:

– Юра, ты на уроках так на меня смотришь. Ты что влюблен в меня? Ну, не молчи, говори, говори же? Да! – Я весь покраснел. В горле у меня стало сухо. Но я ответил ей пусть и незнакомым для себя голосом.

Слова, которые я тогда произнес: «Да, ты ведь это знаешь!» – мне приятны, и сейчас по прошествии многих-многих лет.

– Хорошо, – донесся до меня тонкий голосок девушки, – я разрешаю тебе любить меня. – Она уже знала себе цену. За ней ребята бегали табуном. Я же еще был неуклюжим подростком и вряд ли мог интересовать девушек, тем более ее, Наташу Кустину.

Наш разговор был подслушан Женей Фоковым. Я о том даже не подозревал.