Разрешаю любить или все еще будет

Обычно желающие свести счеты с жизнью и оставшиеся жить – плохо кончают! Конечно, все зависит от того, какой будет жизнь. Если проблем не будет, серьезных проблем, может все и обойдется, а так не долго и в «дурдом» переселиться. Там таких полно.

– Плохо! – ответил я. – Плохо.

– Не оставляй его! – сказал отец. – Будь чаще с ним рядом. Он не должен надолго оставаться наедине с самим собой.

Я был солидарен с отцом. Фоков нуждался во мне. Раньше Женя бегал ко мне, теперь я бежал к Фоковым.

Мне у них не было комфортно. Да и ему самому я думаю тоже. Идеальный порядок сковывал все мои мышцы. Я даже говорить во весь голос не мог. Если говорил, то, чуть ли не шепотом.

Лидия Ивановна, мать Жени, впуская меня в дом, всякий раз останавливала, и благодарила:

– Спасибо Юра, ты настоящий друг.

Ну, как я мог бросить парня. Мы всегда с ним были вместе. Еще рядом была Ната. Светлана не в счет. Она редко радовала нас своим вниманием.

Женя на улицу не выходил, даже во двор, безвылазно сидел в четырех стенах дома, и я чтобы его хоть как-то отвлечь от грустных мыслей, распинался, рассказывал другу всевозможные истории о ребятах: про Семена, Светлану, Виктора, Надежду – веселил словом.

Фоков веселиться не хотел – слушал мои истории, пропуская их мимо ушей. Это было очевидно. Однако что-то все-таки он брал, впитывал в себя, иначе бы давно меня выгнал.

Я много раз стремился вытащить товарища из дома, например, за покупками в магазин, в клуб – однажды там шел интересный фильм – только из-за Жени я его не посмотрел.

Наши одноклассники все сходили и не один раз.

Что только я не предпринимал – мои усилия были напрасны: мой друг, бесстрашный, готовый рисковать собой, стал вдруг бояться людей. Ему необходимо было время даже на меня, чтобы вновь ко мне привыкнуть и поверить в то, что я для него не соперник и не был им. Да, я любил Кустину, но она меня нет. Я для нее был всего-навсего другом не более.

Не знаю, сколько бы мне потребовалось времени, чтобы оторвать Фокова от грустных мыслей, если бы не помог отец. Он посоветовал съездить с Женей в город:

– Юра, народ там для него чужой. Будь уверен – твоему другу полегчает.

– А что, и съезжу, – ответил я.

Мне не нравилось то, что Женя отмалчивался. Его состояние меня тяготило. Я видел по выражению лица друга, что он, не останавливаясь ни на минуту, усиленно о чем-то думает.