Пять времен

Молодой человек оказался очень прилежным учеником, слишком ревностно выполняя все наставления Учителя, и не сразу заметил, что уничтожая в себе Страх, он убивает и Храбрость, победив голод, он утрачивает и наслаждение вкусом, изгоняя Тьму, он гасит и Свет в своей душе, потому что противоположности не могут существовать одна без другой. И сейчас ему уже больше ничего не хотелось. Отрешенность нависла в воздухе и заполнила все пространство вокруг.

ПУСТОТА… Так ли она привлекательна, как считают мудрецы, и чем она отличается от СМЕРТИ? Ответ можно получить, только познав одну из них…

Вот и сейчас, человек сидел на черной плите, полностью поглощенный Пустотой, безучастно глядя на мир внизу, не испытывая ни малейшего интереса к Жизни, словно слившись со скалами, став частью Спящего Великана.

3.

Второй путник огляделся вокруг, силясь понять, где он находится. Потеряв счет времени, блуждая в непроглядном молоке тумана и пытаясь не сбиться с выбранного Пути, он окончательно выбился из сил, но сейчас пелена неожиданно рассеялась, и юноша увидел, что находится на самой вершине горы, и что вокруг ослепительно ярко сверкает снег, отражая лучи полуденного солнца, по-матерински ласково и бережно согревающего землю и все живое в этом мире.

Все началось еще там, на развилке, где два путника расстались, обнявшись по-братски в последний раз, и каждый пошел своей дорогой. Почему младший выбрал именно эту, он вряд ли смог бы объяснить, да и нужно ли? Что толку от бесполезных слов, от скучных, сухих и безжизненных, как старая кожа гюрзы, логических доводов: почему, для чего и зачем? Юноша просто послушал свое сердце.

Он всегда старался так поступать, когда не знал ответа или сомневался, и сердце еще ни разу его не подвело. Вот и тогда, какая-то неведомая сила подтолкнула его на, почти заросшую, едва заметную, давно нехоженую тропу, и странник, не противясь, пошел по ней, очарованный неописуемой красотой девственных лугов, с их пьянящими ароматами цветов, ослепительно ярким калейдоскопом бабочек, деловитым басистым жужжанием пчел и беспечной болтовней кузнечиков. С кристально чистотой родников и озер, рожденных вековым ледником, словно надетым, как причудливый головной убор, на вершину горы. Именно к этому, белому с синевой леднику, вел Путь. Он ночевал прямо на тропе, не разводя огня, чтобы не отогнать, ненароком, Пугливую Небесную Деву, и ему снился один и тот же сон, впервые увиденный в ночь перед восхождением.