Пять времен

Оставалось только дождаться Ночи.

День клонился к закату, и уставший, но удовлетворенный Создатель, отправился отдыхать.

Наступила Черная ночь, и мастерская погрузилась в полумрак.

Ночь. Есть ли в мире что-нибудь еще более таинственное и прекрасное, более доступное и непостижимое одновременно? Каждый день сменяется ночью. Это так естественно, что пора бы уже привыкнуть за многие тысячи тысяч лет. Но за все это время, ни разу не случалось двух одинаковых ночей. Ночь. В тебе столько греховности и невинности.

Ты приходишь, и перед твоими соблазнами не в силах устоять ни один из живущих на земле. Ты даришь покой и сон одним и отнимаешь рассудок у других. Твой бархатный, шитый серебром плащ укрывает влюбленных, заставляя сердца учащенно биться, а глаза страстно гореть. Только твой поцелуй так терпко солен и жгуч на вкус. Ты словно верная жена рыбака, постоянно ждущая встречи с суженным, провожаешь своего Возлюбленного каждый вечер, чтобы утром, едва прижавшись к нему и ощутив его тепло, покорно уйти в тень. Возможно поэтому, в тебе столько тоски и томленья? Ты до неузнаваемости изменяешь привычные предметы, делая незаметно серым яркое и броское на вид и обнажая внутреннюю неповторимую красоту того, что казалось уродливым при свете. Ты зачинаешь новое и уводишь отжившее.

В эту ночь произошло то, что должно было произойти. Ведь противоположности всегда тянутся друг к другу. Только вот, краски на листе еще не высохли, жители Нового Мира перепачкали друг друга, оставив на желтом голубые пятна, а местами вообще смешали их.

Вселенский Мастер был разочарован. Нет, он был огорчен. Да что там огорчен, он был просто вне себя от увиденного утром! От задуманного порядка не осталось и следа.

В порыве негодования, Создатель схватил лист и, скомкав его в плотный шарик, швырнул в дальний темный угол мастерской. Прямо туда, где стояла Вселенская Мусорная Корзина.

Опять потянулись серые, похожие друг на друга, как братья-близнецы, унылые зимние дни. Мастер сидел у камина и грустил.

Как всякий гений, он был очень раним и сильно переживал, когда кто-нибудь пытался обсуждать или изменять созданное им.

Наступила весна. Дни становились все длиннее. Солнышко светило все ярче, заглядывая в Мастерскую и освещая самые темные ее уголки.

Как-то утром, Кот выкатил из дальнего темного угла, из того самого, где стояла Вселенская Мусорная Корзина, шарик и, перебирая лапами, начал играть им, нарочито шумно, словно привлекая внимание своего хозяина.