Дело об убийстве, или Отель «У погибшего альпиниста»

Дитя было какое-то очень уж одинокое, всеми забытое и маленькое. И от него исходил едва заметный запах пота, хороших духов и бензина.

– Метель какая… – сказало оно тоненьким жалобным голоском.

– Брюн, – сказал я. – Дитя мое. Снимите на минутку ваши ужасные очки.

– Зачем? – жалобно спросило чадо.

Действительно, зачем? – подумал я и сказал:

– Я хотел бы увидеть ваше лицо.

– Это совершенно не нужно, – сказало чадо, вздохнуло и попросило: – Дайте, пожалуйста, сигаретку.

Ну конечно же, это была девушка.

Очень милая девушка. И очень одинокая. Это ужасно – в таком возрасте быть одиноким. Я поднес ей пачку с сигаретами, я щелкнул зажигалкой, я поискал, что сказать, и не нашел. Конечно, это была девушка. Она и курила как девушка – короткими нервными затяжками.

– Как-то мне страшно, – сказала она. – Кто-то трогал ручку моей двери.

– Ну-ну, – сказал я. – Наверное, это был ваш дядя.

– Нет, – возразила она. – Дядя спит. Уронил книжку на пол и лежит с открытым ртом. И мне почему-то вдруг показалось, что он умер…

– Рюмку бренди, Брюн? – сказал хозяин глухим голосом.

 – Рюмка бренди не помешает в такую ночь, а, Брюн?

– Не хочу, – сказала Брюн и передернула плечами. – Вы еще долго будете здесь сидеть?

У меня не стало сил слушать этот жалобный голос.

– Черт возьми, Алек, – сказал я. – Вы хозяин или нет? Неужели нельзя приказать Кайсе провести ночь с бедной девушкой?

– Гм… – сказал хозяин с сомнением, и мне почудилось, будто дитя хихикнуло.

– Или что-нибудь в этом роде… – добавил я с уже меньшим энтузиазмом.

– Эта идея мне нравится, – сказало дитя, оживившись. – Кайса – это как раз то, что надо. Кайса или что-нибудь в этом роде.

Я в замешательстве опорожнил стакан, а дитя вдруг выпустило в камин длинный точный плевок и отправило следом окурок.

– Машина, – сказало оно сиплым басом. – Не слышите, что ли?

Хозяин поднялся, подхватил меховой жилет и направился к выходу. Я устремился за ним.

На дворе бушевала настоящая метель.

Перед крыльцом стояла большая черная машина, возле нее в отсветах фар размахивали руками и ругались.

– Двадцать крон! – вопили фальцетом. – Двадцать крон и ни грошом меньше! Черт бы вас подрал, вы что, не видели, какая дорога?

– Да за двадцать крон я куплю тебя вместе с твоим драндулетом! – визжали в ответ.

Хозяин ринулся с крыльца.

– Господа! – загудел его мощный голос. – Это все пустяки!..

– Двадцать крон! Мне еще назад возвращаться!..