Дело об убийстве, или Отель «У погибшего альпиниста»

– Симонэ тоже там? – спросил я. Мне пришло в голову скоротать время за бильярдом.

– Где? – отрывисто спросил Хинкус, осторожно поднося ко рту полную рюмку.

– На крыше.

Рука у Хинкуса дрогнула, бренди потекло по пальцам. Он торопливо выпил, потянул носом воздух и, вытирая рот ладонью, сказал:

– Нет. Никого там нет.

Я с удивлением посмотрел на него. Губы у него были поджаты, он наливал себе вторую рюмку.

– Странно, – сказал я. – Мне почему-то показалось, что Симонэ тоже там, на крыше.

– А вы перекреститесь, чтобы вам не казалось, – грубо ответил ходатай по делам и выпил.

И тут же налил снова.

– Что это с вами? – спросил я.

Некоторое время он молча смотрел на полную рюмку.

– Так, – сказал он наконец, – неприятности. Могут быть у человека неприятности?

Было в нем что-то жалкое, и я смягчился.

– Да, конечно, – сказал я. – Извините, если я нечаянно…

Он опрокинул третью рюмку и вдруг сказал:

– Послушайте, а вы не хотите позагорать на крыше?

– Да нет, спасибо, – ответил я.

 – Боюсь сгореть. Кожа чувствительная.

– И никогда не загораете?

– Нет.

Он подумал, взял бутылку, навинтил колпачок.

– Воздух там хорош, – произнес он. – И вид прекрасный. Вся долина как на ладони. Горы…

– Пойдемте сыграем на бильярде, – предложил я. – Вы играете?

Он впервые посмотрел мне прямо в лицо маленькими больными глазками.

– Нет, – сказал он. – Я уж лучше воздухом подышу.

Затем он снова отвинтил колпачок и налил себе четвертую рюмку.

Я доел ростбиф, выпил кофе и собрался уходить. Хинкус тупо разглядывал свое бренди.

– Смотрите не свалитесь с крыши, – сказал я ему.

Он криво ухмыльнулся и ничего не ответил. Я снова поднялся на второй этаж. Стука шаров не было слышно, и я толкнулся в номер Симонэ. Никто не отозвался. Из-за дверей соседнего номера слышались неразборчивые голоса, и я постучался туда. Симонэ там тоже не было. Дю Барнстокр и Олаф, сидя за столом, играли в карты. Посредине стола высилась кучка смятых банкнот.

Увидев меня, дю Барнстокр сделал широкий жест и воскликнул:

– Заходите, заходите, инспектор! Дорогой Олаф, вы, конечно, приглашаете господина инспектора?

– Да, – сказал Олаф, не отрываясь от карт. – С радостью. – И объявил пики.

Я извинился и закрыл дверь. Куда же запропастился этот хохотун? И не видно его и, что самое удивительное, не слышно. А впрочем, что мне он? Погоняю шары в одиночку. В сущности, никакой разницы нет. Даже еще приятнее.