О любви. О жизни… с болью

В 30 недель у нее начались преждевременные роды прямо на осмотре у гинеколога , но жену по скорой доставили в больницу и уже там смогли стабилизировать состояние. Но тут новая неожиданность. Шейки матки почти не стало .Решили, что она останется под присмотром до самых родов на отделении.

Конечно мне было очень одиноко без нее. Я привык, что Катя, такая родная, тёплая, пахнущая весной, была рядом. Но я каждый день приезжал к ней в больницу.

Садился на больничную койку и болтал с любимой, нарезая тонкими кружочками огурцы и помидоры.

Удивительно, но за 5 лет мы с ней не исчерпали темы для разговоров. Нет, у нас не крутилось всё вокруг родов и предстоящего пополнения, но мы обсуждали фильмы, которые смотрели синхронно( она на телефоне в больнице, я на телевизоре дома), книги , которые читали в параллель. Мне нравилось с ней спорить по поводу различных персонажей. Она постоянно защищала злодеев, доказывая, что они сами по себе хороши, но обстоятельства сломали их.

Так было до 37 недели. А потом этот роковой звонок из больницы три дня назад.

У Кати развился поздний гестоз. Очень быстро стали отказывать печень, почки и она не могла нормально дышать.

Я примчался с работы, как только позвонили. Бросил все дела. Убежал прямо с важной встречи.

Вбежал на отделение и увидел, что ее уже увозят куда-то с трубкой во рту, какими-то аппаратами. В тот момент мне стало впервые по-настоящему страшно. Ее увозят, она одна и не известно, смогу ей еще раз сказать, как сильно люблю.

Врач крайне официально уведомил меня, что им надо " удалить" плод, так как он травит организм моей жены.

Конечно я дал согласие на все процедуры, только бы она осталась жива.

Через час ожидания в коридоре, мимо меня провезли кювез с ребенком. Но я не мог на него смотреть . Точнее на нее. Родилась девочка.

Через 2 часа вышел врач и сказал, что они удалили Кате матку, перелили сколько-то там литров крови, но она в коме и ее везут в реанимацию.

С этого момента началась моя жизнь в палате рядом с ней.

С моей Катюшкой. Я сидел и держал ее тонкую ручку, целуя пальчики и пытаясь их согреть. Постоянно приходили какие-то врачи, медсестры. Что-то говорили , но я не помню, что.

Конечно же телефон обрывали звонками знакомые, друзья, но мог говорить только с ее мамой и своими родителями.

Самый ужасный вопрос был , видел ли я ребёнка. Как им сказать, что я не хочу и не могу смотреть на это? Всё моё существо кричало, "я хочу поменять их местами".