Путь к спасению

Андрей не мог разобрать, о чем шел разговор. Единственное, что удалось уловить, постоянно повторяющийся вопрос: «Какой еще ангел?»

Поняв, что подслушивать больше нет смысла, я еще раз внимательно огляделся вокруг. Книжный шкаф поглощен тьмой, что ни один из корешков не был читаемым. Я лишь мог оценить количество напечатанных страниц, под которыми ломились полки. На столе, единственном светлом месте во всем кабинете, а может даже и во всем Риме, лежала расписанная тетрадь и пару раскрытых книг. Записи поделены на столбцы и строчки.

Буквы подпирали цифры, а под ними еще один ряд букв. В книгах аккуратным тонким движением выведены кружочки и черточки, определяющие важность для читателя. Я подошел ближе, чтобы взглянуть на название книги и даже не заметил, как речь оборвалась, и через пару секунд дверь в кабинет вновь распахнулась.

– Какого хрена? – итальянец был явно не рад моему любопытству.

– Я… я просто… что все это значит, Ачиль?

Вместо ответа повисла тишина. Никогда не мог себе представить, что она имеет массу, способную так сдавливать черепную коробку.

Санторо как будто размышлял стоит ли довериться двум иностранцам, посмотрел мне в глаза, потом Андрею и как по удару молнии вернулся в свой недоверчивый и замкнутый в своей проблеме образ. В комнате двое из троих узнали друг друга. Я явно остался в дураках.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, тем более уже столь поздний час, – итальянец был любезным, чопорным и раздавленным, – надеюсь, вы услышали мою просьбу: никому не говорить про случившееся.

А теперь я все же прошу покинуть мой дом. Знаю, гостеприимство хоть и ужасно, но полагаю, что обстоятельства меня оправдывают.

Мы покорно выполнили настоятельную просьбу, вынеся в душе с собой осадок горечи и непонимания. Ачиль говорил с нами, как с незнакомцами, как будто его зомбировали, а утренний и вечерний Санторо – разные личности. Такое холодное отношение я могу объяснить только подозрением в соучастии в похищении. Как же глупо! Целый день вместе, да и зачем нам так поступать с ним? Пусть мы – подозреваемые, тогда пускай нас допросят полицейские, зачем из этого делать тайну? В этом городе их и так больше, чем населения.

В отеле мне не сиделось. Мои мысли унесли меня далеко за пределы его стен и возникло непреодолимое желание погнаться за ними, но страх в ту ночь стал непреодолимым барьером. Возможно, меня бы никто и не тронул, так как я не нарушал требования банды с ножами, но тени уже завладели этим городом.