Путь к спасению

Кто ж мог знать, что я такой хреновый разведчик?

– Ах да, прошу прощения. Где мои манеры? – натянутый смех еще больше настораживал, – Меня зовут Алекс Грин, я экскурсовод, – испытывающий взгляд проверял почву, в которую заложил зерно лжи.

– Данил, турист, и как недавно выяснилось, алкоголик, – я протянул руку и пожал потную холодную ладошку.

Человеку с такими руками доверять нельзя, но разве руководствуется логикой тот, кто сбился по счету рюмок?

– Извиняюсь, Данил, что лезу не в свое дело, но мы, итальянцы… – держу пари на Brunello di Montalcino, что из этого скользкого типа такой же итальянец, как из меня ярый подвижник движения ЗОЖ.

Солнце зашло за горизонт, и на улице восторжествовала прохлада, но здесь в баре меня кинуло в пот со всего размаху. Сердце заколотило изнутри, разгоняя кровь, в следствие чего я неистово быстро трезвел, причем намного быстрее, чем успевал накидываться. Трудно сказать, что послужило причиной резкой перемены, на тот момент я думал, что химозный горьковатый вкус очередной настойки, тем не менее игнорировать ее не представлялось возможным.

– Поймите меня правильно, – псевдоитальянец ухватился за мой локоть, – я за вами ни в коем случае не следил. Но все же, иностранец в отделении полиции – это редкость, за которую я с превеликим удовольствием ухватился, – он сжал локоть еще сильнее, – а тут вдруг вы входите в этот самый мой любимый бар. О, Дева Мария, – положение рук для молитвы. – Да кто я такой, чтобы противиться высшим силам?!

Не успев отойти от шока от навязчивого общения, я даже не заметил, как схватил очередную рюмку.

Конвейер запущен, и этот гид со сверкающей головой четко контролировал процесс.

– Вы просто обязаны попробовать амаретто, – Алекс сделал выводы, наблюдая за моим аппетитом, – ликеры в итальянском баре наравне с вином приравниваются к святыне, что осквернять недостатком внимания крайне нежелательно.

Высокий градус и мутное сознание решили сдаться перед натиском моего нового товарища по стакану или кто он такой, неважно.

Впрочем, на вид он больше смахивал на еврея. Была в нем какая-то хитроумная загадка, к которой он меня не подпускал как к ларцу с семейными реликвиями. Мне больше ничего не оставалось как вновь поплыть по неспокойной глади окружающего мира. У меня был шанс остановиться. Еще много будет шансов. Но я уперто шел вперед, не понимая, что мчусь на всех порах по дороге в один конец.