Стена в темноте

Стена в темноте

Иван Геннадьевич Фаворов

Немного разбогатев Франк изменяет жене и своим нравственным принципам. Убеждённый семьянин, он снова начинает испытывать тягу к приключениям молодости. Но попытка провести весёлую ночь кончается разочарованием.

Иван Фаворов

Стена в темноте

Без понимания того,

что весь мир не тёплый и пушистый,

как шкура матери, слепому котёнку не выжить.

В предрассветный час, мучась от бессонницы, в объятиях похрапывающей любовницы, Франц размышлял о жизни, глядя в белый потолок, по которому рыскали полосы света – лучи проезжающих мимо гостиницы автомобилей.

Сложно сказать, что беспокоило его больше: до тошноты мягкая подушка и жаркое одеяло толстое и лёгкое, как облако, залетевшее в шёлковый пододеяльник; ухоженное тело уже не молодой, но всё ещё привлекательной женщины, лежащей рядом; сам факт измены, который в его жизни был новшеством, впрочем, как и всё остальное случившееся с ним за последний месяц. Неизменной оставалась только тяга к размышлению преследовавшая его с подросткового возраста после полового облегчения. Большинство мужчин, испытав добротный оргазм, засыпают мирным сном, но у Франца всё обстояло иначе: он начинал усердно думать. Причём в голову его лезли не назойливые мысли, фобии – вечные спутницы нервной бессонницы, а яркие, сочные образы. Он мог думать о проблемах своей психики, унаследованных из детства, или перебирать в голове феномены родственные понятию Абсолюта, неважно. Всё возникающее в его сознание было красочным и завораживали разум необычайной достоверностью. Этой ночью Франц размышлял о природе зла, о том насколько оно самобытно, имеет ли своё субстанциональное начало или просто существует в виде некой ошибки, как отпадение от эталона универсального добра-блага. Поскольку половина жизни Франца состояла из ошибок, он склонялся больше к последней версии. С другой стороны, Франц занимался решением вполне насущной проблемы, связанной с тем, что его лапочка-жена, уверенная в добропорядочности своего мужа и в том, что она единственная у своего супруга и по-другому быть не может, теперь обманута, а целомудрие их семейного ложа запачкано изменой.

Франц никогда не сомневался в верности своей жены, она была такой женщиной глядя на которую даже предположение возможности супружеской неверности представлялось каким-то неестественным. Он и сам по своему глубокому убеждению никогда не производил впечатление ловеласа.