В сумерках близкой весны

А я – мать!

– Мне нелегко. Я хотел зайти на кладбище…

– Что? В такую погоду!

– Какая разница? Мне захотелось. Поэтому так задержался.

– Я бы могла поехать с тобой, если бы ты предупредил заранее.

Они сделали паузу, понимая, что разговора о смерти не избежать.

– Мам, я хотел спросить тебя… Как всё произошло? Тогда… Я не успел вернуться вовремя с работы, о чём сильно жалею. Меня будто выбросило. Я ничего не знаю. Ничего не понимаю. Как это произошло?

– Ты о чём, сынок?

– Как погиб Антон? Расскажи подробно, ладно?

Вопросы звучали глухо, хаотично.

Он не говорил с мамой об этом целый месяц. Забился в личное горе, будто в кокон. Но сейчас, не найдя могилы сына, злился и будто вырвался в реальность, где существовали вопросы. Она вздохнула:

– Но я ничего об этом не знаю, Жень.

– Как?!

Он не успел удивиться, потому что был под давлением горя. Евгению казалось, что у него поднялась температура. Тело ломило, голова начала болеть где-то в области затылка.

– Я ничего не знаю об этом.

 – Ответ прозвучал громче, сухо.

– Но этого не может быть!

– Отчего же не может? Ты знаешь, я всегда желала вам только добра, хотя твоя жена всегда вызывала некоторые подозрения. Это не только я заметила! Уверяю тебя, Жень! Я чувствовала, что с ней что-то не так. Жень, ты должен выслушать меня! Ты должен понимать, вот сейчас должен понимать, что она недостойна тебя! Люди говорили мне об этом! Люди, понимаешь? – Я спрашиваю не об этом.

– Это она виновата во всём, что произошло!

В этот раз он не перебивал.

Слушал, тяжело дыша, пытаясь сморгнуть слёзы с ресниц. Он никогда не позволял матери говорить злых слов о жене. Но сейчас ему хотелось слушать. Погиб его сын. Нужно же разобраться!

– В чём она виновата?

– Во всём виновата!

– Не понимаю. Но он понимал, просто ему хотелось говорить и слушать.

– Я не знала, что до этого дойдёт, Жень! Как он только решился! Как?! И почему она молчала? Ведь она знала, чувствовала! Дети всегда в ответе за старые грехи родителей.

Всегда! Запомни это! А она… Она же одиночка, как волчица. Ей не понять, что такое любовь, ведь её никогда никто не любил. Я сейчас говорю о родительской любви. О родственной. Это она убила собственного сына, она довела до этого.

Жестокое обвинение. Но он не отрицал.

– Если бы я был рядом.

– Но тебя не было!

– Мама.

– Ты сам должен всё понимать, ведь жил обособленно много лет. Она ни с кем из нас не роднилась. Никогда не делилась горем или радостью.