В сумерках близкой весны

Его глаза выражали страх и разочарование, он не мог поверить, что примирения не случилось. Злился, что не мог разрушить преграду, которая обросла новыми кирпичами и цементом.

– Неужели так трудно? Неужели трудно?

Ян выдерживал паузу, потягивая пиво и дожидаясь, пока вспышка брата угаснет. На его лице ничего не отражалось, но в глазах блестело любопытство. Он наблюдал, как Евгений выражает своё горе, и испытывал радость. Хорошо, что ничего не вышло.

– Я хотел, чтобы Ундюгерь пришла!

– Почему ты сам ей не позвонил? – наконец спросил Ян, заказав ещё пива.

 – Отчего перекладываешь свои проблемы на Анюту?

– Что?

– Позвонил бы сам своей жене. Вместе бы пришли на вечер. Посидели.

Евгений задумался на мгновение, глаза превратились в узкие щёлки, губы кривились, будто он собирался заплакать. А Ян продолжал:

– Не понимаю. Ты сейчас обижен на сестру, хотя это твои личные дела. Не надо было никого вмешивать.

– Как будто я вмешивал! Ты же знаешь, что Анька начала… Я хотел, чтобы она загладила вину, позвонив Ундюгерь и позвав её.

Она утверждала, что они подруги.

Ян расхохотался:

– Подруги? Самому не смешно?

– Не смешно. Это утверждала Анька!

– Нельзя верить всему, что говорят женщины.

– Женщины! Наша сестра, а не женщины. Теперь весь город знает, что Антон не мой биологический сын. Слово-то какое, чёрт возьми! Биологический! Но я до сих пор не понимаю, зачем она ей рассказала.

– Не понимаешь, о чём идёт разговор?

– Не понимаю, откуда этот разговор возник! Зачем надо было вмешивать сестру.

Это была только наша тайна. Тайна Ундюгерь и моя, понятно?

– Так ты знал?

– Знал.

– С ума сойти! – Ян схватился за голову. Его, всегда спокойное лицо, покраснело, на лбу выступили капельки пота. – Как ты допустил? Ты знал, что ребёнок не от тебя и молчал?

– Это только моё дело.

Ян развёл в сторону руками:

– Конечно, только твоё. Но что ж теперь обижаться на Анюту? Обижайся лишь на самого себя.

– Что-то я тебя не пойму! – Евгений закурил, допивая пиво.

 – До вашего вмешательства я жил совершенно спокойно. А теперь должен чувствовать себя полным дерьмом, потому что мой сын отказывается от меня. А отказывается он от меня, потому что ему рассказали какие-то небылицы из прошлого, которое никто не помнит и не хочет знать. Обижаться лишь на самого себя?

– Но мы-то тут при чём? Твоя жена сама всё рассказала! Кто тянул её за язык? Если большой секрет, то и хранила бы его.