В сумерках близкой весны

А ему за что страшно? За то, что ты его воспитал?

– Заткнись!

Но в душе отвратительно заныла подлая надежда, а вдруг Ян прав? Разве Евгений не любил мальчика со дня его рождения? Не сидел с ним по ночам, не играл в футбол, не водил в бассейн, не читал книги? Он отказался от мысли иметь биологического ребёнка. Всю свою любовь и заботу отдал тому, кто кричит о ненависти. Разве это справедливо? Евгений физически ощутил боль, которую много лет носил в себе. И ему стало так одиноко и печально, что заслезились глаза и покраснел нос.

Тут было отчего пожалеть себя.

Ему было шестнадцать лет, когда он сильно заболел гриппом. Теперь никто не вспоминает это время. Разве это важно? А ведь именно тогда врач сказал, что он не сможет иметь детей, необходимо длительное дорогостоящее лечение, потому что вирус дал осложнение на половые органы. Евгений совершенно не переживал в тот момент, ему было шестнадцать, и он не думал о детях. Главное, не потерять способность к сексу. А её он не потерял. Семья промолчала, и тема стала закрытой.

Будто и не было страшного заключения доктора.

Даже сейчас, находясь в отвратительном алкогольном опьянении, знал, что был счастлив с первого дня, как познакомился с Ундюгерь. Любил сына и радовался, когда ему говорили, что тот похож на него. А что теперь? Наслушавшись сплетней, Антон решил выбросить Евгения на помойку. Не нужен больше. Поверил и отвернулся. Не пришёл поговорить по душам, всё выяснить, разобраться.

– Жень, ты плачешь? Только этого не хватало!

– Что?! – взревел он.

 – Я никогда не плачу, запомни! Просто от сварки на работе заболели глаза. Зайчиков нахватался, понимаешь? Поэтому и слёзы.

– Хорошо, я понял! – Ян пожал плечами, отшатываясь от неожиданности.

– Я не знал, что мать с сестрой не воспринимают моего сына, – уже тише сказал он, качая головой. – Я думал, что они любят его.

– Но они прекрасно к нему относятся!

– Ложь! Он бы никогда ни о чём не узнал, если бы они его хоть каплю любили.

– Ты слишком категоричен.

Они любят тебя и всё делают ради любви. А ты – идиот!

Евгений понимал, что абсолютной искренности нет. Весь разговор пронизан ложью и лицемерием. Ему хотелось говорить, чтобы заглушить боль, но он был растерян и зол оттого, что слышал сухие слова, будто о ком-то постороннем. Было противно, отвратительно. Он хотел сорваться и бежать к жене. Обнять её, зарыться лицом в её кудрявые волосы и ощутить нежную ласку. Но не мог. Потому что дикая ненависть сына пугала его.