Рассвет за фабрикой. Рассказы

Что мешает погулять, блин, в своё удовольствие утром? Да какого чёрта?.. Я растянулся на скамейке и мгновенно заснул.

– Спит. Как ни в чём не бывало. Весёлый чувак…

Я открыл глаза. У скамейки образовалась девица неопределённого возраста и, почему-то, в комбинезоне. Но симпатичная. Судя по тусклому свету, росе на всём, чём только можно, и общей продроглости моего организма, было раннее утро.

– Здравствуйте… – я сел, протирая глаза. – Вы, наверное, работник парка… Вы не подумайте, я рад бы спать в собственной кроватке, но вот добраться до неё никак не могу.

Э… Не в смысле того, что не могу, а в смысле… В общем, у вас тут форменный дурдом. В смысле, бардак. То есть, простите… Блин.

– Хм. Дурдом, всё-таки, более подходит к ситуации. Но уверяю, только для тебя и только на первых порах. Привыкнешь.

– В смысле – привыкнешь?! Что-то меня заело с этим смыслом… В общем, немедленно верните меня обратно! В смысле… да блин. Я имею в виду, за пределы этого эдема. И Моисеича тоже. И, кстати, где, в конце концов, Моисеич?!

– Какой ещё Моисеич? А… Тот приятный полный молодой человек, с которым вы вчера изволили нажраться в нашем, как ты выразился, эдеме подобно невоспитанным свиньям?

– Что значит – нажраться?! Полтора литра! На весь вечер! На двоих! С закуской! Если её, правда, можно назвать закуской.

И что за тон?! Я привык к адекватному к себе обращению.

– Ну, адекватное обращение – штука довольно бессмысленная. Впрочем, здесь и само понятие адекватности довольно зыбко, как ты сам скоро поймёшь.

– Похоже, я уже это начинаю понимать. Так где Моисеич?

– Да что ты пристал ко мне со своим Моисеичем? Где-нибудь на другой скамейке отсыпается. Или под. Скамейкой. В общем, пойдём, я покажу тебе кое-что. Обычно даже до самых тупых к утру всё само доходит, но ты – это что-то уникальное. Самое интересное просто взял, и проспал.

Шли долго. Очень долго. По совести сказать, неприлично долго. Небо светлело. Свежий ветерок покачивал лысеющие ветви деревьев, унося с собой лист то с одной, то с другой.

Роса куда-то подевалась, послышалось одинокое карканье проснувшейся вороны. Справа по-прежнему медленно текла река. Странная это была река. Ни извилины, абсолютно прямая, сколько ни идёшь вдоль неё. Можно было решить, что она искусственная, если бы не берега, неровные и то высокие, то низкие и болотистые. И утки. Сделать такое количество искусственных уток и загрузить их в искусственную реку додумался бы только весьма солидный человек.